Визит глава 3


ГЛАВА 3
«О нет, Модо и Мего –
злые духи не из простых.
Князь тьмы недаром князь.»
Уильям Шекспир.

Белоснежная яхта мчалась, рассекая волны Атлантического океана. Огромная по размерам она несла в себе всего лишь десять человек, из них только один, действительно был человеком. Остальные же пассажиры являлись людьми так давно, что даже об этом не помнили. Но даже из тех - девяти, четверо никогда людьми не были. Они представляли собой верхушку пирамиды, основанием уходящей в историю человечества. И с каждым витком Земли поднималась, питаясь злобой, ненавистью, насилием, словом всем чёрным и грязным происходящим на земле, среди людей. Вознося - всё выше владыку Теней и подчиняя себе всё больше несчастных позволивших тьме завладеть собой.
Князь тьмы развлекался. Ему нравилось посещать Мир смертных.
Дьяволы, составляющие его свиту, неотступно следовали за своим хозяином, карали тех, кто посмел бросить вызов.

— Валентин, — ныл кот, — не поймаем мы такой удочкой рыбу. Давай сеть забросим, увидишь, сколько загребём.
— Сетью не интересно. Удочкой буду. Видишь. Одна рыбка уже есть.
Но кот не унимался. Вскочив на плечи Валентину, он вопил в самое ухо. Но, добился лишь того, что его сбросили на пол.
Катерина посоветовала:
— Юмчик, попробуй сам сетью ловить.
— И попробую, — оживился кот, — сейчас все увидите как я ловлю.
Барон, играющий в шахматы с Амоном, покосился на кота и с иронией усмехнулся. Амон, низко наклонившись к Барону, что-то тихо ему шепнул, на что тот, соглашаясь, кивнул.
Юм исчез, и на некоторое время на палубе воцарилась тишина. Светлана с Катериной всё еще были погружены в таинство мод. Катерина по-прежнему пыталась загореть, несмотря на то, что солнце довольно редко выглядывало из-за облаков. Тихие восклицания, доносившиеся с их стороны, говорили о том, что какая-то модель особенно поразила подруг. Эта идиллия продолжалась недолго. Через пару минут её нарушил голос Юма. После голоса показался он сам, передвигаясь на трёх лапах, держа четвёртой сеть и помогая себе зубами. Как в таком положении он умудрялся, говорит, оставалось загадкой.
— Юмчик, — смеясь, окликнула его Катерина, — а сеть поменьше не смог найти? Ты же её не забросишь!
— Много ты понимаешь. — Юм остановился, выпустив из зубов сеть, но удерживая её лапой, пояснил: — Я её закидывать не буду. Перевалю через борт, а вода сама расправит.
— Нет, так не пойдёт, — вмешался Барон. — Сеть надо обязательно закинуть, а не переваливать. Иначе ничего не поймаешь, она комом так и будет плыть за судном.
— Ладно, убедил, попробую, — с неохотой согласился кот.
Вцепившись в сетку, прошёлся к борту судна.
Светлана и Катерина, отложив журнал, с интересом наблюдали за его перемещениями. Подойдя к корме, Юм попытался запрыгнуть на перила, но тяжёлая сеть тянула его вниз, прерывая прыжок на полпути к цели. Теперь уже и Барон с Амоном, оторвавшись от шахмат, наблюдали за его стараниями. Неизвестно сколько бы он ещё прыгал, но Валентин пожалел кота. Отложив удочку, нагнулся, и за шкирку приподняв Юма (при этом кот не разжимал зубов держащих сеть), посадил на перила. Пошатнувшись, кот вцепился когтями в перила, удерживая равновесие. Укрепившись на задних лапах, передними подтянул сеть к себе. Размахнувшись, попытался закинуть её над головой в воду.
Краем глаза Светлана заметила непонятные манипуляции Барона. Как только Юм сделал попытку забросить сеть, Барон рукой повел по воздуху, словно, колдуя. Случилось неожиданное, вместо того чтобы, описав изящную дугу через Юма исчезнуть в глубине океана, сеть словно наткнувшись на преграду, упала прямо на его полностью окутав. Издав приглушённый крик, Юм изящно, вслед за сетью, ушел за борт. Валентин, стоявший рядом, успел перехватить конец сети, прежде чем она ушла под воду. Катерина и Светлана, вскочив, подбежали к Валентину. Барон и Амон, хлопнув друг друга по рукам, стали с интересом смотреть, как разворачиваются события. Судно, не прерывая плавного хода, двигалось вперёд и нечто, запутанное в сети прыгало по волнам. При каждом ударе о волну раздавался дикий вопль. Валентин принялся потихоньку забирать сеть на борт. Подруги с волнением наблюдали за происходящим. Вот уже сеть приподнялась над водой, теперь вопли раздавались непрерывно и не зависели от величины волны. Ещё одно усилие Валентина и сеть с чем-то мягким, мокрым, вопящим хлюпнулась на палубу.
— Вот какую рыбку нынче вылавливаем, — рассмеялся Валентин, помогая Юму вылезти из плена. — Ай, какой красавчик!
Вымокший кот, казался вдвое меньше, словно усох, из-за прилипшей шерсти. Не утруждая себя отряхиванием, Юм с угрожающим видом направился к столику, оставляя за собой мокрую дорожку.
— Я знаю, кто это сделал, — шипел кот, — эти несчастные не могли додуматься до такого. Амон просто убил бы. Это Барон! Это он, пытался утопить меня! Убью!
С грозным воплем Юм кинулся на Барона. Тот в последний момент, успел вскочить со стула и кот приземлился уже на пустующую спинку. Но этим не закончилась. Под тяжестью кота стул перевернулся, и Юм кубарем покатился по палубе. Теперь уже вопли не прекращались. Юм собрался к новому прыжку, собрав лапы вместе. Но тут перед носом кота сверкнуло, отрезав кончики усов, и задрожало в досках лезвие кинжала. Опешив, кот перевёл взгляд с клинка на того, кто его послал.
Амон продолжал сидеть на стуле, но сидел он как-то напряжённо, не сводив угрожающего взгляда с Юма.
— Угомонись. Никто топить тебя не собирался. Если хочешь знать - это моя идея. Будем разбираться?
Юм на глазах присмирел, уводя глаза в сторону, произнес:
— Да, ладно. Чего там, пошутили, с кем не бывает.
Светлана пришла к выводу, что связываться с Амоном, опасаются даже так называемые «друзья».
Возглас Валентина привлёк всеобщее внимание, он держал ещё одну рыбку, быть может, намного длиннее предыдущей. Пока Юм выяснял отношения, Валентин продолжал ловить рыбу. Успокоившийся кот, снова засуетился вокруг рыболова, но свои услуги благоразумно не предлагал, опасаясь видимо, повторения истории с сетью.
Светлана посмотрела, на вонзённый в пол кинжал. Прикинув расстояние, на которое он был брошен, спросила:
— Амон, я знаю, вы стреляете хорошо. А кинжалы хорошо бросаете?
Амон отвернулся от шахмат, посмотрел на девочку. В глазах светилась изумление.
— Разумеется, если берёшься за оружие, то не надо смотреть какое оно. Нужно владеть всем, и владеть идеально. Особенно холодными оружием. Когда клинок входит в тело жертвы, и кровь заливает всё вокруг... Вот настоящее чувство победы, торжество над поверженным. Я понимаю викингов пьянеющих на поле брани. Держишь меч, на котором трепыхается насажанное тело. И тёплая кровь скользит по зеркальной поверхности лезвия, туманя его, — глаза Амона вспыхнули огнём. Он говорил, смотря куда-то вдаль. Вспоминая сцены битв, в которых участвовал. Но тут его глаза померкли, снова почернели. Он перевёл взгляд на потрясенную девочку. Усмехнувшись, сказал: — Не бойся, ты не мой враг. Даже если бью, я думаю, мне будет немного жаль... Может быть...
— Мне тоже, — попыталась пошутить Светлана, но дрогнувший голос выдал её волнение. Постаралась перевести разговор на другую тему: — А с какой точностью бросаете?
— Идеальной, девочка.
Подойдя к вонзённому в пол кинжалу, и с усилием выдернув, отнесла его к столу. Протянув Амону, предложила:
— Покажите.
Амон, взяв оружие не глядя, метнул его. Кинжал вонзился в борт судно в шагах двадцати от стола. Девочка, подскочив к кинжалу, выдернула его. На палубу упал разрубленный пополам небольшой жук. Присев на корточки Светлана внимательно присмотрелась к нему. Идеально разрезанный жук. Такое возможно только под микроскопом. Сила удара была рассчитана, иначе, насекомое было бы вдавлено в доски. Но кинжал держался только на острие, и девочке не составила труда его выдернуть. Вернув оружие хозяину, развела руками, мол, сказать тут нечего. Светлана, оставив игроков, вернулась к Катерине разглядывать журнал.
Время текло незаметно, и вот уже появился один из подчиненных Амона и в поклоне предложил пройти в кают-компанию. Оставив играющих в шахматы, остальные приняв приглашение, устремились в помещение, посмеиваясь, вспоминая историю с сеткой.

«Сейчас наверно, в моём городе глубокая ночь. И звёзды ярко светят. А в середине ночи поднимется ветер, и до утра будут шуметь листвой тополя», — думала Светлана, облокотившись о перила, наблюдая за закатом солнца. Облака затянули всё небо, но были прозрачными, подобно дымке. Солнце смутно просвечивало сквозь них, багровея над линией горизонта, медленно ушло за океан. Небо заиграло всеми цветами радуги, немного приглушенными пеленой облаков. Но это так непривычно и не похоже на родное небо, где звезды высыпают и искрят во мраке, и ничто не переливается радугой как здесь, в океане.
Сзади кто-то неслышно подошёл. Мягкие подушечки лап не шумели на ковровом покрытии палубы. Юм крадучись приблизился. Копируя движения обыкновенных, дружелюбно настроенных котов, потёрся мордой, о ноги девочки.
Вздрогнув от неожиданности, она обернулась.
Юм мягко, мурлыкая заговорил:
— Я вижу у тебя приступ ностальгии. Скучаешь?
— От вас ничего не скроешь. Как говорится: в гостях хорошо, а дома лучше.
Отвернувшись, Светлана снова кинула взгляд на запад. Небо уже успело поменять краски.
Юм потёршись, на этот раз о другую ногу, доложил:
— Сир будет недоволен. Ему не нравится, когда при нём начинают тосковать и скучать.
— Что я могу сделать?
— Отвлечься чем-нибудь.
— Чем? В бассейн не хочу. Домой хочу.
— Я могу предложить тебе увидеть места, где ты выросла.
— Как я их увижу?
— Разумеется по телевизору. Как мы могли упустить такой важный предмет двадцать первого века. Антенной мы настроимся на Россию, и пожалуйста, смотри, сколько хочешь. А ты хочешь?
— Конечно, где он находится?
— В кают-компании. Пойдём.
В кают-компании Светлана не обнаружила ничего такого, что могло напоминать телевизор. Она недоумённо посмотрела на кота, ожидая подвоха. Кот невозмутимо усадил её на диван и направился к бару. Там взобравшись на стойку, над чем-то поколдовал. Верхняя часть стола автоматически сдвинулась, и снизу поднялся экран. Под телевизором лежал пульт управления, который Юм кинул девочке. По-видимому, он уже был настроен на Россию, так как зазвучал русский язык, который сразу известил, какой канал они смотрят. Сидеть далеко от телевизора оказалось не так уж удобно, и Светлана переместилась на пол (благо он был покрыт ковром). Вездесущий Юм заботливо подложил ей подушечку. Светлана услышала, как позади неё, на полу расположились Катерина и Валентин.
Не оглядываясь, девочка с жадностью смотрела на знакомые поля и леса. А когда вещание переключилось на последние события в стране, тут и вовсе нельзя было оторвать её от экрана. Сидевшим сзади зрителям уже наскучил телевизор, и они тихо переговаривались между собой. Но Светлана всё слушала и смотрела. Шёпот за спиной стих и краешком глаза девочка обнаружила, что осталась одна. Одиночество вполне устраивало.
За новостями последовала развлекательная передача, за ней художественный фильм. Светлана проснулась от того, что кто-то нёс её на руках. Секундой позже, почувствовав под собой кровать, не открывая глаз, повела рукой и, ощутив знакомую, мягкую шерсть чёрной пантеры, глубоко вздохнув, снова погрузилась в сон.
Умещаясь в коротком сне, мгновенно пролетела ночь. Вся протяжённость ночи отмерялась только временем достаточным, чтобы закрыть и открыть глаза. И наступил новый день.
Проснувшись, Светлана первым делом обнаружила, что в комнате не одна. Амон, расположившись в кресле, метал дротики в деревянную цель, висевшую на противоположной стене. Воткнувшись точно по центру, дротики возвращались обратно в его руку. Это было настолько необыкновенно, что девочка зачаровано смотрела за его бросками.
Последний дротик так и остался в доске, когда дьявол повернулся к девочке. Сев на кровать Светлана ждала, что он скажет. Амон не спешил с разговором. Он встал с кресла и, приблизившись к кровати, сел рядом. Проведя рукой по шёлковой шкуре пантеры, спросил, не отрывая глаз от своей руки:
— Как спалось? Сны не мучили?
— Отлично. Снов не видела, спала как убитая.
— Вот и отлично. Я думаю, ностальгия уже не будет донимать?
— Не знаю, обычно, тоска приходит вечером.
— Сегодня вечером тебе это не грозит. После обеда наш путь пересекут Канарские острова. Зимний курорт. Знаешь о нём что-нибудь?
— Только понаслышке. Но сейчас лето, он пустует?
— Разумеется - нет. Всегда найдутся туристы желающие отдохнуть и повеселиться. И эта возможность им представится, Юм позаботится об этом.
— Опять насилие? — девочка вздохнула. — Вы только и говорите об убийстве. Боюсь, Вы когда-нибудь его покажите.
— Может быть, — неопределённо сказал Амон. — Но на этот раз он поступит иначе. Наведет галлюцинацию, впрочем, увидишь сама.
— А как я очутилась здесь? Вчера смотрела телевизор, а потом не помню.
— На ковре, конечно, удобно спать. Но я переправил тебя в каюту, иначе для чего же кровать?
Девочка задумалась, вспомнив, что когда проснулась, обнаружила Амона в комнате, поинтересовалась:
— Вы всю ночь были здесь? Так и сидели в кресле?
— Ночью был занят. Отправлял кое-кого в дальний путь.
— «В путь»? — нахмурила брови Светлана пытаясь понять, что он имел в виду.
Амон усмехнулся:
— Убить надо было, и не сразу, а чтоб помучился. Пришлось всю ночь наблюдать за агонией. Но сделано как надо. Можно любого отправить в «иной мир» мгновенно, но не всегда следует спешить. Иной раз нужно чтобы пожил немного. Кожу содрать и то надо умение. Чтоб сразу не сдох, а по возможности подольше повисел, обсыхая.
— Не надо, не продолжайте. Я сожалею, что вообще спросила.
Амон, пожав плечами, отошёл в сторону, не оборачиваясь, закончил прерванный рассказ:
— Потом пришёл сюда и ждал, когда спящая красавица проснётся. Не изволите ли со мной позавтракать?
— Через пять минут. Наверху уже проснулись?
— Там сами о себе позаботятся. У меня есть к тебе дело, но разберёмся с ним после, когда подкрепимся.

— Итак, поговорим, — сказал Амон, откидываясь на спинку кресла и провожая взглядом исчезающие приборы со стола. — Ты помнишь, за тобой долг? Услуга, которую я оказал, требует возмещения.
— Я помню о долге, — кивнула, соглашаясь, Светлана. — Слушаю ваше условие.
— Сейчас я отправлю тебя в одну комнату, там будешь каждый день, заниматься. Упражняться в искусстве владения оружием и кое-какими приёмами защиты от нападения. В будущем пригодится. Тебе необходимо научиться постоять за себя, где бы ни находилась. Ответить ударом на удар. Конечно, моего уровня ты не достигнешь. Но тебе понадобится защита, а кто поможет как не сам себе. И так, с сегодняшнего дня, приступаешь к обучению. Как бы тебе не нравилось, слово данное мне, сдержишь.
Девочка встала и выжидающе посмотрела на дьявола.
— Пойдемте в ту комнату. Хорошо было бы, если б научили меня перемещаться по судну без вашей помощи.
Амон покачал головой.
— Это хорошая мысль, но она была бы удачна в том случае, если бы я полностью доверял тебе. А сейчас у меня нет оснований верить, что научившись, ты не приготовишь мне сюрприз, в виде попытки сбежать. Поэтому я оставляю за собой право контролировать перемещения, и в нужный момент изолировать. По-моему я достаточно точно и ясно выразил сложившуюся ситуацию. На некоторое время, роль проводника придётся выполнять мне, но это несложно. Пойдём в зал и начнём первый урок.
Переместившись в зал, Амон подвёл девочку, к человеку одетому во всё темно-серое. Приказав слушаться инструктора во всём, он удалился, оставив их наедине.
Голосом лишённых всяких эмоций инструктор проинформировал Светлану о программе занятий. Подождав пока она переоденется, приступил к тренировке. Начинать приходилось с азов, но времени было в избытке, а тренер достаточно терпелив, чтобы снова и снова показывать, то или иное упражнение. Так по капле, медленно, девочка стала постигать основы боевого искусства.

— Амон, ты не в курсе, куда подевалась Светлана? — Катерина капризно надула губы. — Ищу её, ищу, а найти не могу. Она на яхте?
Развалившийся на кресле Амон попыхивал сигарой. Скосив глаз на Катерину, обронил:
— Она в спортзале тренируется.
— Что!? — поперхнулась Катерина. Приподнявшись на локте, внимательно посмотрела на собеседника, уж не шутит ли он.
Амон спокойно отнесся к столь пристальному разглядыванию, не отрывая взгляда от поверхности океана, сообщил:
— Через несколько минут мы поравняемся вон с тем катером. Похоже, это рыболовное судно.
Посмотрев в том же направлении, Катерина увидела тёмную точку, которая медленно приближалась. Она подошла к борту судна, стараясь получше рассмотреть, что же это, уж не военный ли корабль?
— Юм, где ты там? Иди посмотреть на незваных гостей, — позвал Амон кота.
Тот, тут же возник на палубе в сопровождении Барона. Последний потерев ладони, и блеснув зеркальными очками, с довольной улыбкой произнёс:
— Как говорится: на ловца и зверь бежит. Рыболовный катер. Катерина, может позвать Валентина? Он поможет нам выловить эту «рыбу».
Энергично замотав головой и сделав страшные глаза, Катерина прошептала:
— Не вздумайте позвать. Он только помешает, и мне разгон устроит за «соучастие». Не надо, не зовите, а лучше вообще оставьте катер в покое и не трогайте его.
Юм, подпрыгнув от возмущения, возмутился:
— Но, он же сам идёт к нам! Даже не надо гоняться и искать.
Катерина возразила:
— Лучше их не трогать, а что если девочка увидит, какое это будет для неё потрясением! Амон, она ведь сейчас придёт?
Амон, пожав плечами, сообщил, что он не в курсе, как решит её тренер, так и будет. И ещё неизвестно, захочет ли появиться здесь, возможно она вернётся каюту.
Юм, торжествующе посмотрел на Катерину, как будто услышал в словах Амона поддержку. Барон алчно, не отрывая глаз, разглядывал катер. Последний приблизившись, прервал спор. Подойдя совсем близко, сбросил скорость. «Летучий голландец» так же замедлил ход, возможно, в ходовой рубке был получен приказ, остановиться.
С расстояния в несколько метров, задрав голову, на пассажиров судна смотрели тёмные глаза загорелых рыбаков катера. Катерина не могла, не признать, что некоторые из рыбаков были симпатичными.
Суда сблизились ещё на несколько метров, но тишина, возникшая между ними, нарушалась лишь шумом обузданных моторов и плеском волн о борта.
Матросы катера перекинулись между собой парой реплик, поглядывая при этом на Катерину. Её точёная фигура в открытом купальнике, вот, что послужило причиной столь пристального внимания хозяев рыболовного катера.
Польщенная заинтересованностью к своей персоне, Катерина лучезарно улыбнувшись, приветливо помахала рукой. Ободрённые вниманием красавицы, они оживились и энергично, жестами принялись зазывать её на свой катер. Не известно к чему привели бы перемигивания. Но на палубе появился Дорн. Жестом хозяина пригласил рыбаков пришвартоваться к ним. Моряки не стали заставлять просить себя дважды, и в скором времени вся команда (за исключением одного товарища) в составе четверых человек вступила на судно. Косясь восхищённым взглядом на Катерину, рыбаки с уважением представились Дорну. Хозяин радушно предложил им пройти в кают-компанию.
Указывая дорогу, Катерина пошла впереди, не удержавшись от искушения повилять бедрами перед гостями. Моряки в полной мере оценили её старания. Амон и Барон замыкали шествие. На месте остался лишь Юм. С презрением свойственным котам, отнёсся он к попытке погладить его. Зашипев на озадаченного рыбака, удалился. Растянувшись в тени, он, похоже, ушёл в созерцание собственного хвоста, время от времени трогая его лапой словно желая убедиться на месте ли он.
В кают-компании Барон уютно всех разместил вокруг столика. Катерина, так на себя ничего не надев, явно наслаждалась оказанным ей вниманием. Ведя беседу с Дорном, старший из рыбаков говорил не с хозяином судна, а с ножкой Катерины. По-видимому, у него катастрофически развивалось косоглазие. Вероятно, кривой взгляд был национальной чертой, у всех остальных, кто бы ни задавал вопросы или отвечал, взгляд неотрывно следовал за движениями Катерины. И довольно редко им удавалось сфокусировать глаза на собеседнике. Матросов нисколько не смутили клыки Амона (возможно, они видели и не такое, а может им просто не удавалось рассмотреть собеседника). Впрочем, беседу вёл Дорн, остальные просто прислушивались и рассматривали друг друга. Разглядывали моряков Амон и Барон, причём взгляд был оценивающий, что-то прикидывающий. Гости же полностью погрузились в изучение женщины сидевшей напротив и «поедающей» взглядом симпатичного молодого моряка.
Старший из рыбаков выразил удивление в названии судна его хозяину:
— «De Vliegende Hollander»? Вы не опасаетесь рока, который несёт в себе это имя? — поинтересовался он.
Дорн, прищурившись на собеседника, с иронией заметил:
— Насколько мне известно, несчастье преследует тех, кто встретит его на пути. Вы сами как думаете, из-за нашей встречи, в вашей жизни что-нибудь изменится?
Старший покосился на своего товарища, который таял под ласковым взглядом Катерины, соглашаясь, кивнул головой:
— Кому-то эта встреча радости принесёт мало, особенно при расставании.
— Как работа? Улов богатый? — Дорн внимательно изучал лицо моряка.
Тот в ответ, безнадёжно махнув рукой, пожаловался:
— Какой там «богатый»! С затратами бы рассчитаться! На топливо больше вложили, чем получили с улова!
Оживившись, Дорн уточнил:
— Значит, это возможно, ваш последний рейс, если с долгами не рассчитаетесь?
— Не возможно, а точно последний. Рыба словно избегает нас. Все наши знакомые неплохо промышляют рыболовством. Но, нам не везёт. Прямо-таки проклятье! — моряк схватился за голову.
Он не усёк момент, когда Дорн торжествующе переглянулся со своей свитой. Остальные рыбаки были слишком увлечены выпивкой и прекрасной женщиной, чтобы прислушиваться к разговору капитанов.
— А если бы рыба преследовала ваш корабль повсюду. Что бы Вы сказали? — не сводя глаз с собеседника, спросил Дорн.
— Это было бы чудом! Я решил бы, что сам Бог помогает нам! — в немой молитве моряк поднял глаза к небу.
Дорн поморщился:
— Фи, Бог! Снизойдет он до вас, как же! А вот я вполне могу это устроить! И всю оставшуюся жизнь ты будешь богатым, и проблем не будет, ни с судном, ни с уловом. Как, заманчиво звучит?
Рыбак с ужасом посмотрел на собеседника. Его товарищи притихли, и перевели взгляд на странного капитана «Летучего Голландца». Они услышали лишь последние слова, но и этого хватило, чтобы привлечь их внимание.
— Такое может предложить лишь шутник, или сам дьявол, — прошептал потрясённо моряк.
И словно в ответ на его слова, глаза Дорна засияли огнём, словно, солнце отразилось в них. Рыбаков охватил паралич. Не в силах сдвинуться с места, они так и сидели, с остекленевшими глазами, хватая воздух, не в силах выдохнуть.
Дорн поднялся из-за стола. И преобразился. В чёрной, средневековой одежде, в чёрном плаще с огненным подбоем и при шпаге. Он возвышался над столом, скаля в ухмылке зубы, сверкая глазами. Воистину это был сам Люцифер. Его низкий голос заставлял звенеть фужеры на стойке бара.
— Подумайте. Это большая удача, повстречать меня. Не будьте идиотами. Воспользуйтесь случаем. Успех сам идет к вам в руки. Вы станете богатыми, и ничто не будет беспокоить вас всю жизнь. Только представьте, какие возможности открываются перед вами! И за такую мелочь как душа, и то только после вашей смерти.
Остекленевшие от страха глаза рыбаков постепенно стали проясняться, в них появилась осмысленность. Ум лихорадочно работал. Слова Дорна упали на благодатную почву, по-видимому, стали давать ростки, пока еще хилые, но, кинув горсть золотых монет перед рыбаками, он укрепил их на корню.
Облизнув пересохшие губы, старший обвёл взглядом товарищей. Они смотрели на него, ожидая, что он скажет.
— Что для этого нужно?
— Одна формальность: ваша подпись, и разумеется, ваших друзей. Придерживаясь старых традиций, подписываться придётся кровью. Больше от вас ничего не потребуется. Но какую шикарную жизнь я вам обеспечу! Итак…
В руках Дорна появился свиток. Барон, подскочив, почтительно взял его из рук Люцифера. Развернув, положил на стол перед моряками.
— Прошусс...
Найденной у одного из рыбаков булавкой, они накололи пальцы, и под широкой росписью Люцифера заалели три отпечатка пальца. Четвёртый, молодой моряк, которого так поедала взглядом Катерина, побледнев, отшатнулся от стола. Взгляды присутствующих устремились к нему. Рыбак поднялся, затравленно озираясь, вытирая уколотый палец о рубашку. Барон с вожделением пожирал взглядом кровь, ему не меньше Дорна хотелось, чтобы эта кровь алела росписью под остальными тремя на свитке. Нахмурив брови, Дорн прогремел:
— Подписывайся!
Взвыв от ужаса, рыбак выскочил за дверь.
— Амон, — Дорн кивнул в сторону двери, за которой скрылся несчастный, ища спасения, на своём катере.
Амон вскочив, с проворностью гепарда бросился вслед за рыбаком.
Спустя мгновение, приглушённый стон долетел до кают-компании. Побледнев, рыбаки переглянулись, подняли глаза на Дорна. Улыбаясь, тот уже принял облик капитана, радушно указав на дверь, произнес:
— Идите. Остался ещё один. Вам придётся убедить его, если и дальше собираетесь работать вместе.
Выйдя из кают-компании, они наткнулись на четвёртого. Он лежал в нескольких шагах от них, лицом вниз, широко раскинув руки, из-под левой лопатки торчал кинжал с рукояткой из чёрного дерева. Недалеко от тела стоял Амон с пустыми ножнами. Подойдя, он выдернул кинжал. Кровь на лезвии медленно исчезла, словно само оружие, подобно губке, втянуло её в себя. Лезвие снова стало зеркальным. Амон вложил кинжал в ножны.
Рыбак, находящийся на катере и не подозревал, что одним товарищем стало меньше, а предавшие товарищи сбрасывают труп за борт. Спустя несколько минут, поддавшись уговорам, последний матрос запечатлел свой кровавый отпечаток на свитке. А ещё через час, рыбаки радовались первому улову. Вечером, придя на пристань, они встретили девушку несчастного, и рассказали ужасную историю битвы с акулой-людоедом стоившей жизни её парню.
Через несколько минут после того, как рыболовный катер исчез из виду, на палубе появилась Светлана. Тренер наконец-то отпустил её, и согласно просьбе, отправил на верхнюю палубу.
Заглянув в кают-компанию и никого, не обнаружив, она направилась в сторону бассейна, надеясь освежиться после тренировок. Мягкое ковровое покрытие ласкало босые ноги, и Светлана вздрогнула от неожиданности, когда наступила на что-то холодное и влажное. Мокрое пятно темнело возле борта и ещё два возле дверей. В одно из них девочка попала ногой. Опустившись на колени, провела рукой по пятну. Онемев от ужаса, уставилась на окровавленную руку. Здесь была лужа крови, теперь же она впиталась в ковер.
Светлана вскочила, нервно огляделась вокруг. Никого не увидев, добежала и заскочила в помещение с бассейном, захлопнув за собой дверь. Отдышавшись, зашла в душ, стараясь быстрее смыть с себя чью-то кровь.
Никто не беспокоил. Было тихо. Слишком тихо.
Но ещё больше её поразило, что, выйдя из зала с бассейном, она не обнаружила знакомых пятен. Ковёр был чист и сух. Словом, можно было предположить, что всё это девочке только показалось. Не удержавшись и снова проведя рукой, она лишний раз убедилась, что оснований для страха нет. Пожав плечами, Светлана направилась в кают-компанию с надеждой выяснить, что же здесь произошло. Переступив порог, обнаружила всю компанию в сборе. Судя по репликам, которые звучали за столом, они отмечали какое-то событие. Единственно, кто хмурился, да и то на свою подругу был Валентин. Светлана застала его, когда он отчитывал Катерину. Та, со скучающим видом крутила в руке фужер, рассматривая вино под разными углами.
— И ты даже ничего не накинула на себя? — по-видимому, в который раз (судя по скучающему виду Катерины), задавал вопрос Валентин.
И возможно в который раз Катерина хмельным голосом отвечала:
— Ну да, что в этом плохого? Они мне столько комплиментов наговорили. От тебя за всю жизнь столько не услышишь.
— Катерина! Ты разрываешь моё сердце! — трагически воскликнул Валентин, театрально прижимая руки к груди.
Барон, сверкнув глазами, наклонившись к Юму, шепнул:
— Прикуём?
Юм, покосившись на Катерину мурлыкнул:
— Убьёт.
На этом они успокоились, но через секунду Барон воскликнул, раскинув в приветствии руки, выйдя из-за стола и направляясь к стоявшей в дверях, Светлане:
— Кого я вижу! Признаться, успел соскучиться! Светлана, присоединяйся к нашей маленькой, но уютной компании! У нас торжество по случаю удачной сделки, раздели его с нами!
— Какой? — спросила Светлана, усаживаясь на диванчик между Бароном и Амоном.
Юм нагло полез к ней на колени. Амон, смахнув кота под стол и выслушав его шипение, ответил, наливая что-то в рюмку и предлагая её Светлане:
— Рыбаков сейчас встретили, хорошо поговорили. Новые люди появятся в царстве хозяина на особом положении. Но не сейчас, в будущем.
— Кого-то убили? Я видела много крови на палубе. — Светлана взяла протянутую рюмку и выжидающе посмотрела на Амона.
Тот едва заметно кивнул, с интересом наблюдая, как побледнела девочка. Её руки задрожали. Светлана сделала большой глоток из рюмки, так и не разобравшись, что было в ней.
Последующая реакция вызвала улыбку даже на суровом лице Дорна. Про Юма и говорить нечего, выбравшись из-за стола, он только это и увидел, чтобы затем снова провалиться под него.
Не в силах вдохнуть, Светлана с ужасом уставилась на развеселившегося Амона. Спазмы сжали горло, не давая сказать ни слова. Барон, быстро сориентировавшись, подсунул ей стакан сока. Запив и утерев невольную слезу, глубоко вздохнув, с виноватой улыбкой девочка спросила:
— Что это было?
— Натурально, спирт. Как он тебе? — поинтересовался Амон.
— Ужасно. Может, для вас он не крепкий, но мне показалось, будто глотнула огня.
— Ничего, сейчас хорошо будет, — засуетился Барон, поближе подсовывая ей тарелочку с едой. — Покушай, иначе совсем опьянеешь.
Чувствуя, как в желудке потихоньку разгорается пламя, Светлана накинулась на еду, так как ко всему прочему была ещё и голодна. Закусывая, она мысленно сопоставила полученную информацию от Амона с кровавыми пятнами, и уже не сомневалась, что их появление на палубе обязано Амону. Отрешённо, протянула руку за соком и не заметила, как взяла рюмку, кем-то снова наполненную.
За столом стало тихо. Все в немом изумлении смотрели на девочку, с интересом ожидая, что будет дальше. Не замечая устремлённых на неё взглядов, Светлана сделала из рюмки ещё несколько глотков, прежде чем напиток подсказал, что она ошиблась.
— Вот даёт! — восхищённо воскликнул Юм.
Барон опять засуетился возле задыхающейся девочки, предлагая ей тот же самый стакан сока.
— Девочка, я вижу, сегодня ты решила напиться, а заодно и нас удивить, — покачав головой, заметил Барон.
— Не знаю, что на меня нашло, — виновато пробормотала Светлана, отдышавшись. — И как я только спутала стакан с рюмкой? Кажется, я пьянею, у меня кружится голова и взгляд трудно сфокусировать.
— Покушай, на голодный желудок нельзя так. Да ещё с непривычки.
Светлана приняла во внимание совет Барона, но голова кружилась всё больше и больше, наконец, она попросила:
— Амон, помогите вернуться в каюту.
Извинившись, встала из-за стола, покачнулась, но Амон был начеку и успел подхватить её. Через мгновение они уже стояли в знакомой каюте. Добравшись с помощью Амона до кровати, Светлана опустилась в неё, закрыв глаза, чтобы не видеть крутящейся комнаты. Через несколько минут она крепко спала.
Амон, оставив её одну, отбыл в кают-компанию праздновать с остальными. Там его встретили с некоторым удивлением, по-видимому, они не ожидали такого скорого возвращения. Волнуясь, Катерина спросила Амона о девочке, на что он ответил:
— Я приказал спать.
Покачав головой, Катерина сказала:
— И что на неё нашло?
— Она наткнулась на кровь, — ответил он. — Мои люди поздно там прибрались. Я ещё с ними разберусь, почему они позволили посторонним быть в курсе, — рассвирепел Амон.
— Почему «посторонним»? Я думаю, она должна была присутствовать, — заметил Барон. — В конце концов, пора бы ей привыкнуть к таким вещам.
— Не хватало ещё лечить от безумия. И так на пределе, — фыркнул Амон. Подняв голову, он посмотрел на каждого вызывающим взглядом и заключил: — Я сам решу, когда ей можно и нужно присутствовать.
Встав из-за стола, он почтительно произнёс:
— Сир, я посещу ходовую рубку. Выясню, что случилось, почему была задержка с выполнением приказа.
Дорн соглашаясь, кивнул. Амон испарился, чтобы через пару секунд появиться в ходовой рубке и учинить допрос своим подчиненным. Немного по лютовав, он успокоился. Уточнив курс судна, и узнав, когда прибудут на Канарские острова, Амон удалился в кают-компанию, где и сообщил эту новость. Катерина, извинившись, поспешила примерять наряды. Остальные продолжили возлияния.

— Хватит спать, вставай, — знакомый, немного носовой голос выдернул Светлану из сна, — Что ночью будешь делать? Опять на звезды смотреть?
Девочка, одним глазом посмотрела на Амона, другой открыть, у неё не хватило сил, но Амон не унимался:
— Вставай. Уже вечер. Как ты смотришь на прогулку по пирсу? Мы на Канарских островах.
Открыв уже оба глаза, Светлана обнаружила возле лица стакан сока, предлагаемый Амоном. С усилием подняв руку, она взяла стакан. Выпив, почувствовала, что оживает.
Протянув руку, Амон помог встать с кровати. Цинично осмотрев, мотнул головой в сторону ванны.
— Иди, приведи себя в порядок. Выбери одежду. На побережье вечером прохладно. Когда будешь готова, позови.
Амон исчез, чтобы через несколько минут прийти снова. Критически осмотрев её с ног до головы, довольно кивнул.
Девушка выбрала из гардероба брюки и рубашку с длинными рукавами, которые она закатила да локтя. Нет нужды говорить, что одежда была угольно черного цвета и из материала ставившего девушку в тупик (такой материал она ещё никогда не видела). Медальон, который ей Амон когда-то дал, она не спрятала, а повесила на шею поверх рубашки, как украшение.
— Рукава потом опущу, — объяснила Светлана на его вопросительный взгляд, брошенный на татуировку.
— Тогда пойдем. Мы будем последними, кто покинул судно. Остальные на берегу за исключением моих людей.
Побережье сразу ударило по глазам буйством красок и горящих огней. Солнце уже село, и повсюду в пределах видимости побережья, сверкали огни. От их света волосы девушки приобрели золотой оттенок, и казалось, золото струится по плечам. Рыжий Амон немного потемнел, и волосы стали отливать медью. Надев широкополую шляпу с загнутыми по бокам полями, он приглушил цвет волос. Они направились в центр города, встречая по дороге весёлых и счастливых людей, а какими им ещё быть, ведь они на курорте!
Издали доносилась музыка, и по мере приближения она становилась всё громче. Наконец, аллея привела к шикарному фонтану, вокруг которого были разбросаны столики и там же, неподалеку, на возвышении, играла группа музыкантов из шести человек. Это они выводили завораживающую мелодию.
Все было насыщено покоем и умиротворением. На площади, перед музыкантами танцевали отдыхающие. Они образовали круг, в центре которого, медленно кружась, словно во сне, танцевала изумительная женщина. Закрыв глаза, она казалось, полностью отдалась музыке, и её движения плавно сплетались со звучащей мелодии. Фонтан разбрызгивал мелкие брызги, и они как искры сверкали от источника света освещавшего весь ствол фонтана. Подобно искрам факела они взлетали и опадали, чудом соблюдая ритм мелодии. Женщина как будто спала. И во сне улыбалась. Мягко и пластично ведя руками и изящно изгибаясь, она как в прекрасном сне, где мелодия фонтан и танец, были единым.
Люди, сидящие вокруг, уже давно замолчали, забыв свои проблемы, и о чём совсем недавно говорили. Не отрываясь, смотрели на захватывающее зрелище. Сами музыканты приглушили музыку, и теперь слабый отзвук летел над землей, сливаясь с плеском фонтана.
Это был мираж. Никто не смел, громким голосом или смехом нарушить или уничтожить очарование, охватившее присутствующих и тех, кто подошёл позже и теперь стоял среди деревьев, любуясь издали.
Музыка стихла, последний звук повис над оцепеневшей толпой. Но прошло ещё немного времени, прежде чем кто-нибудь решился продолжать веселиться.
Женщина остановилась. Открыла глаза, огляделась. Несколько десятков глаз неотрывно и с восхищением смотрели на неё. Вспыхнув от смущения, она метнулась к своему столику, туда, где сидели её друзья. Гром рукоплесканий прозвучал вслед.
Попавшее под всеобщее оцепенение, Светлана очнулась. Вглядевшись в женщину, так поразившую всех, узнала в ней Катерину, а сидевшими за столиком оказались Барон и Валентин.
Раскрасневшаяся и веселая Катерина, что-то оживлённо говорила сидящим рядом. И все они весело смеялись над её словами.
Амон предложил пройтись по городу и посмотреть на ночную жизнь. Вдали от оживленных дорог, и залитых светом тротуаров, девочка шла по тихой улице, освещённой только светом, льющимся из окон близ стоящих домов. Амон, молча и тихо, словно тень, следовал за девочкой. На мгновение ей стало казаться, что она свободна и одна идет по родному городу. Резкий голос, прозвучавший в одном из освещённых окон дома, вернул её в реальность.
Квартал кончился, Светлана вышла к парку. Он был чёрен и пуст. Следуя руке Амона, девочка направилась вглубь парка. Там он предложил сесть на скамью. Вокруг был непроглядный мрак, даже звёзды приглушённые пеленой облаков, за листвой деревьев, были не такими яркими. Далёкий шум машин сливался с шелестом листвы.
— Ты довольна? — внезапно спросил Амон.
Светлана повернула голову, но кроме силуэта ничего не увидела, даже его глаза, обычно светящиеся во тьме, были пустыми. Единственным источником света была татуировка, она так и заливала всё вокруг белым светом луны. Рука была освещена, почти до локтя. Был виден кусочек скамьи, и клочок земли под ногами. Опустив закатанный рукав. Светлана приглушила и это мерцание. Немного помолчав, она ответила:
— Да, мне здесь хорошо. Тихо. Спокойно.
Они молча, сидели в темноте, вдыхая свежий, принесенный ветром с океана воздух, пропитанный запахом соли, и, немного рыбы. Вероятно, в порту разгружали рыболовные суда.
— Там, где я обычно нахожусь, тоже темно и тихо. Мёртвый покой. Тебе должно понравиться. Хоть там и темно, но ты всё видишь, из-за изменений которые происходят при переходе в иное измерение. Там тихо для человеческого уха, но в ином состоянии можно услышать звуки иные, и поверь мне, они прекрасны. Но добираться до него долго. Для тебя, — тихо сказал Амон и добавил: — Но время ещё не пришло. Рано отправляться в дальний путь. Сейчас время поворачивать назад, в порт.
Амон пошевелился, по-видимому, собираясь встать, но Светлана, схватив его за руку, попросила:
— Пожалуйста! Ещё чуть-чуть посидим здесь. Что вам стоит. Остальные, наверное, ещё в городе.
Амон, поймав невидимый луч, сверкнув клыками, согласился побыть ещё немного в парке.
Было далеко за полночь, когда Светлана двинулась вслед за Амоном, назад к пристани. Одетые в чёрное, сливаясь с ночью, были почти невидимы. И случайный прохожий мог обнаружить их только по волосам девушки, которые светлым пятном выделялись в темноте.
Аллея, по которой они шли, была безлюдна. Редкие окна освещали улицу. До пирса оставалось с полпути, когда свист из подворотни остановил их. Из тёмного переулка двинулась навстречу тень. Оглянувшись, Светлана обнаружила ещё две тени крадущихся сзади.
Свет, льющийся от ближайшего окна, отразился на лезвии ножа, который держала одна из теней. Когда приблизились остальные, такое же оружие оказалось и у них. Окружив, они вполголоса стали совещаться.
В отличие от Светланы, не понимавшей ни слова, Амон вполне разобрал, о чём они говорят. Невысокого роста Амон, показался им лёгкой добычей, а девочка приправой к грабежу. Хриплым голосом один из бандитов предложил Амону оставить деньги и девочку, и уйти целым. Усмехнувшись, Амон перевёл девочке:
— Ты им приглянулась. За тебя, мне обещана жизнь. Вон тот, справа даже деньги предложил, что бы я смотался отсюда один. Как думаешь мне поступить?
— Сдаётся мне вы не из тех, кто отступает. И потом, наверное, Дорн будет недоволен.
— Дорн одобрит любой мой поступок. Но ты права, свою собственность я не делю с другими. Правда, то, что они хотят от тебя, мне пока не нужно. Тем не менее, я не хочу, чтобы пользовались моей девочкой.
Амон повернулся к бандитам, и что-то резко сказал. Светлана не знала что, но реакция нападающих показала, какой ответ они получили.
Один из них схватив девочку за руку, рванул к себе. Двое других, направив ножи, стали подкрадываться к спутнику. Амон стоял неподвижно до последнего момента, когда нож был готов вонзиться в спину. Увернувшись под рукой нападающего, ребром ладони ударил по шее, по-видимому, разбив тому кадык, так как тот захрипев, свалился мешком под ноги. Второй, когда Амон разбирался с первым, был отброшен ногой, и где-то в полёте потерял нож. Теперь с пистолетом в руке хрипло рычал угрозы. Потому как третий усилил хватку, Светлана поняла, что они хотят уйти вместе с ней. Она дернулась в сторону, но бандит был начеку, и сильный рывок вернул её на место.
Молния, сверкнувшая и проложившая путь от дьявола к нападающему, хлестнула громом по окнам, заставив их задребезжать, оставила за собой запах озона и горелого мяса. Ещё один труп лежал у ног Амона. Когда дьявол повернулся к третьему, тот с ужасом увидел, как светятся глаза этого странного человека. Попятившись и используя девочку перед собой как щит, последний попытался укрыться в переулке, но был остановлен кинжалом, который вошёл его в горло.
Брызнула кровь. Руки, удерживающие девочку, разжались. Несчастный поднял их к вспоротому горлу судорожно пытаясь глотнуть воздух, и развернувшись, упал, орошая асфальт потоками крови.
Огонь в глазах померк. Амон, спокойно и равнодушно подойдя к последнему убитому, выдернул кинжал из горла. Не вытирая, облитый кровью вложил в ножны.
— Моё оружие заслужило кровь, — пояснил Амон, оборачиваясь к девочке.
Светлана не двигалась. Стояла в оцепенении. Кровь убитого стекала с её плеча, по руке вниз. Амон шагнул к ней, но она попятилась, не сводя испуганного взгляда с его лица.
— Зачем? 3ачем вы его убили? Ведь можно было просто напугать.
— Как же, нужно было убить. Они бросили вызов. — Амон подошёл к Светлане, осмотрел с ног до головы. Щёлкнув пальцами, уничтожил следы крови, с одежды и рук. — Пойдём, мы и так задержались.
Светлана замотала головой, отказываясь следовать за Амоном. Нахмурившись, Амон с угрозой взглянул на неё, но тут же отвлёкся лежащими на аллее телами. Щёлкнул пальцами. Появились его люди.
— Приберитесь, — приказал он.
Повернувшись к девочке, сухо сказал:
— Следуй за мной.
Девочка снова отступила. Вздохнув, Амон сказал:
— Ну что ж, ты сама это захотела.
Только один взгляд он бросил в глаза Светланы. Девочка пошатнулась. Глубоко вздохнула и замерла. Широко открыв глаза она, казалась, спала стоя. Когда Амон направился в порт, девочка последовала следом, механически переставляя ноги. Пришла в себя уже на пирсе, когда Амон провёл рукой перед её лицом, снимая этот странный гипноз. С удивлением Светлана огляделась, пытаясь вспомнить, как сюда попала. Амон с иронией спросил:
— Дальше сама пойдёшь, или заставить?
— Убийца, — мрачно буркнула девочка и направилась к «Летучему голландцу».
Подойдя к яхте, девочка с удивлением посмотрела на группу людей беседующих недалеко трапа. В них она узнала Валентина, Катерину и ещё трёх незнакомцев. Они горячо о чём-то говорили или может, даже спорили. Один из них держал в руках раскрытый дипломат, другой, обращаясь к Валентину горячо убеждая, тыкали поочередно пальцем в Катерину и в дипломат. Одеты они были странно: белые, до лодыжек туники, а на голове платок, опоясанный жгутом. Пальцы, этих людей, были унизаны перстнями, на шее висели золотые цепи.
Оглянувшись, Катерина увидела подходившую Светлану. Весело блеснув глазами, она объяснила, что тут происходит:
— Этот нефтяной магнат, видел меня там, возле фонтана, А сейчас пытается выкупить у Валентина, для своего гарема. Смотри, сколько денег предлагает!
Проследив взглядом за рукой Катерины, Светлана обнаружила, что раскрытый дипломат буквально, набит зелёными купюрами.
— Ого! Так они долларами рассчитываются, — изумилась девочка. — Видно ты очень понравилась.
Катерина рассмеялась, будто колокольчики зазвенели. Араб восхищённо посмотрел, жарко загорелись его глаза, и с удвоенной силой он принялся уламывать хмурого Валентина.
— Светлана он не только деньги предлагает. Золото и камни. Мне кажется, полцарства готов отдать. Наверное, он миллионер. Смотри, вот та яхта - его. Какая красавица! Но наша всё равно лучше!
Валентин последний раз отрицательно качнув головой, схватив Катерину за руку, раздражённо потащил по трапу на судно. Араб, в отчаянии воздев руки к небесам, уныло поплелся на свою яхту в сопровождении телохранителей, бросая угрожающие взгляды на «Летучий голландец».
Светлана последовала за Катериной. В кают-компании их ждал новый сюрприз. Барон сидел с девицей и пил с ней на брудершафт. Звонко чмокнувшись, они обернулись на пришедших. Барон, вскочив с диванчика, стал их знакомить:
— Мэгги. Составит нам компанию до Италии. Большая любительница приключений. Попросилась на нашу яхту. Я не мог отказать! Она англичанка. Мэгги, — обращаясь к ней, — познакомься: Валентин, Катерина, Светлана.
Девушка снисходительно кивнула и влюбленными глазами уставилась на Барона.
— А где Юм? — поинтересовался Валентин. — Всё ещё в городе?
— Нет. Он пожелал устроить прощальный сюрприз для отдыхающих здесь туристов. Разумеется, мы тоже увидим. Он известит нас о начале представления.
— И как он известит?
Леденящий душу вой возник где-то вдалеке, пролетев над океаном, побережьем, унёсся вглубь города. Барон кивнул:
— Вот и извещение.
Из кают-компании все ринулись на причал. Присоединившись к Дорну и Амону, с интересом стали наблюдать за приближающимся с океана густым, белым туманом. Клубясь и мерцая, накатывался на побережье, неся с собой холод Арктики. Гуляющие и работающие в порту люди, оставив дела, с изумлением наблюдали за происходящим.
Туман, дойдя до первых домов города, остановился. В центре стал рассеиваться, образуя кольцо охватывающее побережье и часть зданий. Из океана, пробиваясь сквозь туман, двигался огромный барк. Пронзив последний слой пелены, он предстал во всём своём ужасающем виде. Когда-то пятимачтовый барк, сохранил всего две мачты. Обрывки былых парусов свисали с рей жалкими клочьями. Прогнившие канаты качались маятником в такт движению корабля. Краска уже давно сошла с дерева, обнажая трухлявые доски, на них цветными пятнами выделялись места гниения, подобно язвам они усыпали барк. Но страшнее всего, были матросы этого призрака - скелеты. На некоторых из них сохранились куски кожи, мышц, обрывки одеяний.
Барк приближался. Масса людей подалась назад, ближе к городу, но туман стоял стеной, не впуская и не выпуская никого из этого кольца. Ещё несколько секунд, и корабль, преодолев оставшиеся метры, заскрежетал досками обшивки о пристань. Люди заметались, тщетно пытаясь найти выход из тумана.
С барка спустили трап, и мертвецы двинулись по нему, сходя на берег.
Новый всплеск безумия охватил людей. В отчаянии, некоторые бросились в воду с целью переплыть через залив на другой берег.
Скелет коснулся земли, и всё исчезло. Рассеялся туман. Исчез призрачный барк со своей командой.
Обезумевшая толпа разбежалась, оставив на пристани лежащих без сознания, растоптанных в свалке и сошедших с ума людей.
В бухте расплывались кровавые пятна, это акулы, на удивление близко подплывшие к судам, разделались с безумными пловцами. Те, кто нырнул, назад уже не вернулись.
Единственно, кто остался спокойным в этом сумасшествии (и то спокойствие коснулось не всех), были пассажиры «Летучего голландца». Ледяное, невозмутимое спокойствие сохранялось в свите Дорна. Даже какая-то усмешка и ирония сквозила на их лицах. Мэгги, ринувшаяся было вслед за массой обезумевших людей, была остановлена Бароном. Его отношение к случившемуся повлияло на неё так, что до конца галлюцинации равнодушие не сходило и с её личика. Единственный кто вовсе не пожелал смотреть на это зрелище, была девочка. Амон удержал её у трапа, когда она решила скрыться на яхте. Но всё остальное зрелище в порту, она пропустила. Повернувшись спиной к пристани, уставившись в светящийся туман и руками закрыв уши. Чтобы не слышать стоны и крики обезумевших от страха людей. Единственный взгляд она бросила на Мэгги, когда её смех перекрыл на время крик толпы.
— Да... Юм мастер на такие шуточки. — Валентин задумчиво окинул взглядом порт. Там уже суетились врачи и добровольные помощники. Они вывозили пострадавших, а кое-кто даже гонялся за сошедшим с ума человеком.
— Сдаётся мне, он перестарался. — Катерина, держа друга под руку, направилась к трапу. За ними потянулись остальные. — Скажем, дал бы людям скрыться в городе. Всё закончилось бы не так печально.
Войдя в кают-компанию, они обнаружили Юма. Он сидел на стойке бара, держа бутылку и рюмку в лапах. Судя по количеству жидкости, Юм в их отсутствие прикладывался, и не раз.
Светлана, отводя глаза в сторону, попросилась в свою каюту, что Амон и сделал. Спустя несколько секунд девочка без сил рухнула в кресло, уставившись неподвижным взглядом в угол комнаты. Ужасные сцены происшедшего стояли у неё перед глазами.
— Чего это она нас так быстро покинула, — обиженно произнёс Юм, — даже не сказала, как ей понравилась моя галлюцинация. А сделать её, признаться, было не так-то просто.
— Юм, радуйся, что она тебя не убила, — печально потрепав кота, Катерина с сочувствием посмотрела на него. — Не думаю, что Светлана в восторге от твоей работы. В следующий раз постарайся наводить галлюцинацию в её отсутствие, иначе, за твою безопасность я не отвечаю.
Амон, подошедший ближе и услышавший последние слова Катерины, усмехнувшись, обронил:
— Ничего, привыкнет. Мэгги вот сразу пришла в себя. Девочке просто нужно больше времени,
— Не думаю, — покачала головой Катерина, — не думаю, что она привыкнет. Она попытается покинуть наше общество, как только представится возможность.
— Значит, сделаем так, чтобы такой возможности не представилось.
Жёстко сверкнув глазами, Амон, повернувшись, вышел из кают-компании. Катерина повела Валентина в бассейн, как бы тот не сопротивлялся, но подчинился её настойчивости, после того, как она пригрозила уплыть с арабом. Юм переключил своё внимание на Мэгги, так как в кают-компании остались лишь она да Барон.
Недолго думая, Мэгги присоединилась к Юму, помогая опустошить бутылку до конца.
— Она с тобой? — поинтересовался Юм.
Барон дружелюбно осклабился, обняв Мэгги за талию, сообщил:
— Пока со мной. Но плыть дальше Италии, думаю, не захочет.
— Так она тебе для развлечения. Смотри, не уродуй её уж слишком.
— Я своим ребятам препятствовать ни в чём не буду. Она для них. Захотела острых ощущений, так получит в полной мере. По-нашему миру её проведу. Мой замок посмотрит.
— О! Это будет здорово! — подскочил кот. — Посмотрим, как она отнесётся к иному миру. Миру отличного от этого.
— Я покажу его позже, когда придёт время расставаться.
Мэгги равнодушно наблюдала за их разговором, не понимая ни слова. Она знала только свой родной язык - английский. Говорящего кота, по-видимому, сочла продолжением галлюцинации. Протянув руку с рюмкой Барону, она поинтересовалась:
— А кто тот – рыжий, хромой? Он ещё на лицо страшный, какой-то клыкастый. Он твой друг? Чем он занимается?
— Мы здесь все друзья. А тот о ком ты говоришь - профессиональный убийца.
— Киллер? — она заглянула в его лицо.
— Нет, он не наёмник. Амона нельзя купить. Он подчиняется только хозяину или поступает на своё усмотрение.
— Телохранитель, — понимающе кивнула Мэгги, вызвав у Барона страдальческое выражение лица.
Не заметив реакции Барона, Мэгги спросила:
— Хозяин - он кто?
— Дорн.
— А кто он, Дорн? — не унималась Мэгги.
Барон пожал плечами.
— Он хозяин и все ему подчиняются,
— И ты тоже? — хитро прищурила глазки Мэгги.
— Непременно! Тут все пассажиры слушаются его. И тебе придется. — Барон улыбнулся. — Иначе за борт. А сейчас не хочешь ли посетить мою каюту? У нас для пассажиров мест нет, а если не нравится, можешь уйти. Яхта ещё не отчалила.
— О нет! Я ужасно хочу путешествовать, даже если придется делить каюту с кем-нибудь ещё
— Кота с собой возьмём?
— Пожалуйста, он нам не помешает, я думаю.
Свистнув коту, они покинули кают-компанию, предварительно предупредив Мэгги не удивляться их способу перемещения по кораблю.


Голос, прозвучавший в соседнем кресле, вывел Светлану из оцепенения. Повернув голову, посмотрела на сидящего там Амона.
— И как долго ты будешь сидеть, и горевать? — спросил он. — Я уже давно наблюдаю за тобой. Неужели ты так близко к сердцу всё воспринимаешь? Если это так, то мне будет довольно трудно с тобой. Что-то я тут не досмотрел.
Нахмурившись, девочка отвернулась, проговорив куда-то в сторону:
— Оставьте меня одну.
— Нет. Может сейчас поздно, и ты устала, но разговор откладывать не стану. Я вижу, люди по-разному воспринимают одно и то же событие или происшествие. Хочу разобраться: что на тебя так подействовало? Скелеты? Барк? Или реакция людей в порту?
Отвернувшись, Светлана молчала. Пауза затягивалась. Амон, вскочив с кресла, мягко ступая, подошёл к девочке. Опустившись возле её кресла, заглянул в глаза. Она быстро отвела взгляд, помня, каким образом он её гипнотизировал.
— Говори. Отвечай на вопрос. Что поразило тебя - корабль?
— Да нет, я догадывалась, что это видение. Как кино. Неприятное зрелище, только и всего. Наверное, меня ужаснула реакция людей, как они, потеряв разум, затаптывали друг друга. Эта безликая вопящая в страхе толпа. Она как стадо металось из стороны в сторону. Зачем, зачем вы такое сделали? Я хочу покинуть ваше общество.
Амон вскочил на ноги. Пройдясь по комнате, зашёл за спинку кресла, где сидела девочка. Облокотившись о спинку кресла, посмотрев на ковёр украшающий стену, пожав плечами, ответил:
— Им ничего не грозило. Просто не хватило смелости и выдержки побороть страх и взглянуть в лицо опасности. Таким людям не место на Земле.
— Если бы я не знала, что это галлюцинация, то возможно, подобно остальным поддалась бы панике.
— Что ж, если тебе легче поддаться влиянию толпы, а не разумно рассуждать и соответственно действовать, то и получила бы то, что заслужила. Я уверен, что этого не было бы. У тебя есть своё мнение. И действуешь ты соответственно ему. На тебя трудно повлиять, приказать. Легче убедить логикой, разумным подходом к смыслу вещей. В этом случае, ты просто отошла бы в сторону, чтобы толпа не растоптала и более-менее спокойно дождалась конца спектакля.
— Вам нравилось смотреть, как они убивают друг друга?
— Вообще-то не очень. Предпочитаю сам это делать. Но каждому своё. Юму по душе такие вот массовые безумия и убийства. Может он хочет уподобиться Местеру, но это его дело. Моё - действовать по приказам Хозяина, прикажет он мне уничтожить развлекающихся туристов, я сделаю не задумываясь. А Юм просто чудил, баловался, люди сами себя довели до такого состояния.
— Это было, как кошмарный сон. Амон, не надо было заставлять меня смотреть на всё это.
— Ты будешь смотреть. Но смотреть очень внимательно, ведь именно в таких случаях ярко проявляется сущность человека, его характер, действия. Ты должна разбираться в людях. Знать их психологию. Предсказывать поступки. Так надо.
— Вы хорошо разбираетесь в людях?
— Вполне, — усмехнувшись, ответил Амон.
— Тогда почему вы удивились, увидев мою реакцию на выходку Юма? Вы сказали что, что-то не досмотрели.
— Бывают отклонения. Ты, совсем другой человек и очень сильно отличаешься от остальных. Твоя судьба была предопределена с самого рождения. Замечала ли ты когда-нибудь, что твои взгляды отличаются от мировоззрений окружающих тебя людей и тебе трудно понять их? Чувствовала себя «белой вороной». К таким людям нужен другой подход, тут нужно заново постигать сущность, натуру. Даже если и видишь ауру, то не всегда она подскажет, что у человека в голове. Ведь можно быть добрым, милосердным идиотом. Приняв это происшествие так близко к сердцу, ты удивила меня, хотелось больше равнодушия увидеть. Но, не будь душа так отзывчива, может, тогда бы ты и не отличалась от остальных. В тебе есть нечто, что коренным образом выделяет из общего фона. И это не значит, что ты хуже остальных. Наоборот, ОН посылает тебя к нам, и мы не можем отвернуться от Его дара. Но за нами, право поступить с тобой, так как считаем нужным. И мне решать убить тебя, или оставить жить. И предупреждаю, не раздражай. Иначе я за последствия не ручаюсь. Дорн не отпустит, даже если я откажусь. Он сам станет твоим учителем или отдаст Барону. У тебя нет выбора. И в следующий раз не отворачивайся от безумств толпы, а постигай её натуру сущность, характер, действия. Словом наблюдай и анализируй.
— Вы хотите от меня очень многого. И главное, не пойму, зачем мне всё это, — покачала головой девочка. Выслушав Амона, она не знала что сказать, и что решить. — Я не знаю, к какому выводу мне прийти. Но если прислушаться к внутреннему голосу, то он мне советует покинуть ваше общество, пока не сошла с ума.
Амон усмехнулся:
— Вылечим.
— Неужели нет другого человека. Мэгги, например? Она же не случайно оказалась здесь? Её опекуном вы не хотите стать?
Амон рассмеялся. Светлана, развернувшись в кресле, подняв голову, с удивлением посмотрела на развеселившегося дьявола.
— Что смешного я сказала?
— Мэгги, — фыркнул с пренебрежением Амон. — Мэгги даже не человек – кукла. Она думает, что подцепила миллионера, и сейчас обхаживает его. Сучка! Она ещё получит своё, по заслугам!
— Почему бы вам, не высадить её, и оставить в покое?
— Нельзя. Если не мы, то кто научит жизни? Я смотрю, ты опять на милосердие давишь. Оставь эту затею, только лишний раз разозлишь меня. И это будет, не в твою пользу.
— Я даже не могу попросить за неё?
— Не можешь. Сейчас не можешь. Милосердным здесь может быть только магистр. Но он не будет, а уж тем более к Мэгги.
— Что мне делать? — с отчаянием вздохнула девочка.
— Без драм. — Амон ухмыльнулся. — Что тебе делать? Ложись-ка спать. Не забудь, утром на тренировку. После уроков, тренер отправит тебя куда пожелаешь. Счастливо.
Амон отпустил кресло, о которое облокачивался, собрался было уйти, когда Светлана остановила его вопросом:
— Отсюда следует - с утра вас я не увижу?
Амон обернулся. Весело сверкнув глазами, спросил:
— А что, боишься соскучиться?
— Да нет, просто спросила. Уточняю.
— Не увидишь до вечера. Дела, знаете ли, дела...
— Убить, кого-нибудь? — спросила с иронией девочка и содрогнулась от жёсткого взгляда Амона. Веселье исчезло, он смотрел сурово и холодно.
Ничего не сказав, он отвернулся и покинул каюту. Девочка ещё некоторое время посидела в кресле, призадумавшись, вздохнув, пробормотала:
— Ну и вляпалась же я в историю. Похоже, она мне будет стоить жизни. Даже скрыться никуда не могу. Дьявол везде достанет, везде найдёт. А если в церковь или монастырь. Священная земля. Нужно будет попробовать. Может получиться сбежать, а если нет, он меня убьёт.
Ещё раз вздохнув, она, поднявшись с кресла, подошла к кровати. Свернувшись под мягкой шкурой, Светлана попыталась заснуть. Но ещё долго обрывки образов и мыслей, мешали это сделать. Уже где-то под утро ей, наконец, удалось погрузиться в беспокойный сон полный кошмаров. Она не знала, захваченная страшными видениями, что ночью Амон вновь посетил каюту. Он постоял над метавшейся в беспокойном сне девочкой. Разглядывая её лицо. Потом наклонился, и его жаркая ладонь легла на лоб девочки, прогоняя ужасы. Светлана глубоко вздохнула, повернулась набок и теперь уже спокойно заснула. Дьявол ещё немного постоял над кроватью, охраняя от ночных кошмаров. Затем он исчез. Светлана проспала до позднего утра, и ничто не беспокоило её сон. Хорошо отдохнувшая она в хорошем настроении, отправилась к своему тренеру на занятия.

В который раз Катерина пыталась позагорать, и опять день не выдался. Лёгкая пелена облаков, по-прежнему висела над океаном, и солнце тускло светило сквозь них.
Приглушенно ревели моторы судна, слабый плеск волн доносился до неё.
Окончательно заслонив солнце, на Катерину упала тень. Открыв глаза, она укоризненно посмотрела на стоявшего над ней человека, это была Мэгги.
Внимательно вглядевшись в её лицо, Катерина, заволновавшись резко села на шезлонге, не отрывая напряжённого взгляда с расстроенной Мэгги. Глаза её были красными, бледная с блуждающим взглядом она вызвала опасения Катерины.
— Тебе плохо? Укачивает? — заботливо спросила Катерина, протягивая Мэгги руку и усаживая рядом. Мэгги машинально села, уставившись невидящим взглядом себе под ноги. Катерина ласково обняла за плечи, и почувствовала, как мелкая дрожь сотрясает тело девушки. Отстранившись, Катерина внимательно заглянула ей в глаза. — Что с тобой, милая. Что случилось?
— Это ужасно, ужасно. Он не человек. Он дьявол! — закрыв лицо руками, Мэгги разрыдалась.
— Он сам тебе сказал? Он сказал, что он дьявол?
— Нет, не говорил. Но то, что он делает - ужасно! Человек не может быть таким жестоким!
— Он тебя обидел? Что произошло?
— Он… — Мэгги захлебнулась слезами, и некоторое время Катерина кроме рыданий ничего не слышала. Совладав с собой, прерывающимся голосом Мэгги продолжила: — Он заставлял смотреть, как истязали человека.
— Расскажи, что ты видела.
— Сначала, они были такими милыми, рассказывали весёлые истории. Кот этот, странный какой-то, будто и не животное, чудовище словом. Фокусы показывал. Потом Барон предложил посетить его замок, утверждал, что рыцарь. Говорил, что в замке праздник и там будет весело и забавно. Только, нужно завязать глаза, когда туда пойдём. Я согласилась. А когда повязку с глаз сняли, — тут Мэгги снова разрыдалась. Катерина ласково стала шептать на ухо слова утешения. Немного успокоившись, девушка продолжила: — Я оказалась в большом зале. Его стены были уложены из крупных, плохо оттёсанных каменных блоков. Несмотря на множество горящих свеч, было очень мрачно и жутко. Много людей. Они стояли, вокруг обнаженного человека. Он висел на стальных крюках, проходящих насквозь через запястья. К нему подошли двое и стали истязать. Я не смотрела, но крики несчастного были ужасны. Не знаю, сколько времени это длилось, но когда, мне с угрозой приказали смотреть на несчастного, я взглянула. Боже! Он был без кожи! Кровь огромной лужей растекалась под его ногами! Глаза сияли пустотой. И он жил! Я слышала его стоны! Все кто был в зале, принялись рукоплескать, а стоявший рядом с жертвой палач, рассек, мечём пополам. Половина туловища упала в лужу крови, разбрызгав её далеко в стороны. Его внутренние органы, словно с неохотой потянулись вниз. Потом я не помню. Очнулась в кровати, одна. И вот пришла сюда. Хорошо по пути мне никто не попался. Я боюсь его видеть!
— Ты говоришь, очнулась в кровати, может, тебе приснилось? Вчерашняя галлюцинация повлияла на твой сон, — предположила Катерина.
Мэгги посмотрела на Катерину и горько улыбнулась:
— Нет, это не сон. Когда очнулась, я увидала вот это... — она приподняла подол юбки, показывая ноги.
Охнув, Катерина с ужасом воззрилась на пятна крови, впрочем, не просто пятна, а потёки. Ноги были облиты кровью. Она уже запеклась, но видно было, что ещё совсем недавно была выпущена из вен.
Катерина отвела глаза.
— Я попробую поговорить с Хозяином, — не совсем уверенно заверила она Мэгги. — Может он прислушается к моей просьбе. Ты кого-нибудь кроме Барона там видела?
— Кот постоянно под ногами шнырял, и этот рыжий тоже там был. Это он разрубил несчастного, одним ударом. Он невероятно силен.
— Бедная девочка, — прошептала Катерина. — Надеюсь, она ничего не узнает, — обращаясь к Мэгги, попросила: — Если увидишь девочку, что была с нами на пирсе, не рассказывай ей ничего. Особенно про рыжего.
— Почему... — начала было спрашивать Мэгги, но вспомнив что-то, закончила начатую речь. — Так этот рыжий её друг! Я видела, как они вместе стояли там. В порту. А потом она попросилась куда-то, и он вместе с ней ушёл из кают-компании. Катерина, так нужно предупредить! Сказать, что он собой представляет!
— Она знает, кто он. Не стоит ещё больше пугать. — Катерина посмотрела на Мэгги. — Мэгги, милая, ничего ей не рассказывай.
Мэгги пожала плечами:
— Хорошо, если ты так просишь. Впрочем, я не знаю её языка, а она моего.
— Она знает английский, но на школьном уровне. Ты ей ничего не скажешь, а я попытаюсь поговорить и упросить Хозяина.
На время, позабыв свои страхи, Мэгги с любопытством посмотрела на Катерину. Что-то странное происходит на яхте. Этот гордый «Летучий голландец» имел свои тайны. Мэгги попыталась разобраться:
— Девочка из этой шайки?
— Нет. Совсем нет. Я даже не знаю по своей ли воле она здесь. Я её видела на материке с твёрдым желанием попасть домой, а после, уже на судне. И я бы не сказала, что выглядит она счастливой.
— Но если ей здесь не нравится, то почему не уйдёт? — удивилась Мэгги. — Вот я убежала из дома, теперь путешествую по миру.
Катерина с грустью покачала головой:
— Не всё так просто. Она не сделает этого, даже если захочет.
— Её здесь сторожат? Почему? — заинтересовалась Мэгги, но осёклась.
На палубе появился Барон в самом замечательном расположении духа. Он что-то насвистывал и даже пытался сделать ногами танцевальные па, словом, настроение у него было преотличнейшее. Он явно был склонен к приятной и продолжительной беседе. Мэгги отшатнулась, когда он в галантном поклоне склонился над ними.
— Моё почтение дамы, — повернулся к отползающей от него Мэгги. — Доброе утро Мэгги. Ты так быстро ушла, я даже не успел поинтересоваться, позавтракала ли ты? Может, составишь мне компанию?
Мэгги побледнела.
— Я не хочу есть, — отрезала она, выискивая глазами что-то в океане.
Барон с безразличием выслушал ответ, похоже, он даже его и не слушал. С легкой иронией, окинув взглядом, голосом в котором скользнул металл, сказал:
— Пойдём, пойдём. В кают-компании уже все собрались, вас там только не хватает. Там так необходимо женское общество.
— А Светлана, она разве не проснулась? — удивилась Катерина.
— Это не в моей компетенции, — отмахнулся Барон. — У неё какие-то свои дела, думается мне, она попозже присоединится. Идёмте.
Пожалев испуганную Мэгги, Катерина ответила отказом тоже. Барон, равнодушно пожав плечами, развернулся и направился назад, в кают-компанию предварительно послав такой взгляд Мэгги, что она опять затряслась от страха.
— Я боюсь. Боюсь остаться с ним наедине. Что делать? Кругом океан и никуда, не скрыться.
— Не волнуйся ты так. Я с ними поговорю. Всё будет в порядке.
Катеринины заверения немного утешили Мэгги. Успокоившись после пережитого, она стала оглядываться по сторонам и разглядывать судно. Спустя несколько секунд она снова отвлекла Катерину, попросив бинокль, чтобы получше рассмотреть, что там, на линии горизонта. Наведя бинокль, она увидела яхту. Понаблюдав несколько минут, Мэгги обнаружила, что яхта явно приближается.
Можно было разглядеть и людей управляющих яхтой.
Один их них тоже направил оптический прибор, разглядывая пассажиров «Летучего голландца». Удивлённая Мэгги констатировала, что в его руках не бинокль, а нечто мощное, что-то вроде телескопа. Мэгги помахала рукой, с интересом наблюдая, ответит ли он тем же. Он ответил, снисходительно махнув кистью, но трубы не отвёл. Катерина заинтересовалась, кому это Мэгги машет рукой. Та ответила, что их догоняет яхта.
— Какой-то странный человек, разглядывает судно в телескоп.
Заинтригованная Катерина, встав с шезлонга, подошла к перилам. Взяв бинокль у Мэгги, направила его на виднеющуюся вдали яхту.
Человек у телескопа, на этот раз не довольствовался вялым приветствием. Его реакция была более бурной.
— Это нефтяной магнат. Я его узнала, — сказала Катерина, отложив бинокль.
— Миллионер? — оживлённо спросила Мэгги, перехватывая бинокль и направляя вновь на яхту. — Смотри, какой радостный. Он явно не может отвести от тебя глаз.
— Конечно, — усмехнулась Катерина, — женщин на его Родине прячут в паранджу, а тут в открытом купальнике! Вот он глаз и не отводит. Небось, телескоп одолжил у астронома. На таком расстоянии, он и под купальник заглянет. Видимо даже через борта может смотреть, увеличение то, какое!
— Катерина, а как ты с ним познакомилась. Он твой друг, приятель?
Мэгги внимательно разглядывала в бинокль яхту. Оттуда ей отвечали тем же. Был взаимный интерес к пассажирам обоих судов.
Катерина улыбнулась:
— Он хотел купить меня. На последней остановке нашей яхты.
— Купить!? — на секунду оторвавшись, чтобы бросить удивлённый взгляд на Катерину. Мэгги снова прильнула к окуляру. Через несколько секунд, отвернувшись от океана, сказала: — Он с таким интересом разглядывает. Мне кажется, он может сказать какого у меня цвета глаза, и пользовалась ли я дезодорантом.
— Может быть, — рассмеялась Катерина, — несомненно, у него самые новейшие технологии. То, что ты предполагаешь, в действительности может быть и так.
— Но это не этично, так пристально разглядывать женщин! Можно подумать он их никогда не видел, и сейчас делает для себя открытие, что есть ещё один пол рода человеческого.
— Чего-чего, а женщин у него хватает.
— Интересно, сколько же он отвалил бы за тебя, стараясь выкупить? Что предлагал, золото? Драгоценные камни? Деньги?
— Всего понемногу. Говорил что я - драгоценный камень, нуждающийся в соответственной оправе, и, якобы у него такая имеется
— Используя в качестве оправы женщин своего гарема?
— Возможно, но меня это как-то не прельщает.
Отвернувшись от океана, Катерина вернулась в шезлонг, подставлять жиденьким лучам солнца части тела. Мэгги повернулась удивленная:
— Разве ты не хочешь сообщить капитану о приближающейся к нам яхте?
— Он уже знает.
— Кто же ему сообщил?
— Никто. Дорн всегда всё знает.
— Знаешь, Катерина, мне кажется, яхта не собирается ни обгонять нас, ни догонять. Сколько я за ней наблюдаю, расстояние остается прежним, словом она преследует нас.
—Ты же говорила, что она приблизилась и людей можно видеть.
—Да, но после этого, яхта как привязанная.
— Выброси из головы, не нам об этом волноваться.
— Привет!
Катерина вскочила, услышав знакомый голос. Рядом с ней стояла босая девочка с распущенными светлыми волосами, в чёрной рубашке с медальоном и в чёрных шортах. С татуировкой на руке, и пустыми ножнами.
— Привет, Мэгги! — поздоровалась она с Мэгги, приветливо улыбаясь, с искорками в глазах. Глаза девочки были светлыми, как перламутровые жемчужины и лучились добротой, и что-то похожее на сочувствие промелькнуло в них. Поражённая Мэгги подумала, что сочувствие адресовано ей. Где же она её видела? Перед глазами Мэгги промелькнул порт, стоявшая рядом с ними девочка, не пожелавшая смотреть на эту забавную галлюцинацию. Их вчера представили, как же её зовут?
— Светлана, — ответила на мысленный вопрос Мэгги Катерина, обращаясь к девочке, — ты помнишь вчерашнего миллионера?
— Я много, что помню со вчерашнего дня, — грустно ответила девочка, и страх промелькнул в глазах. Она нервно потерла татуировку, словно пытаясь стереть её. — И твоего араба я помню. К чему ты спросила?
— Он преследует нас на яхте.
— В самом деле? Где он?
Катерина попросила Мэгги передать бинокль Светлане. Та не понимая ни слова из их разговора, отдала его девочке, показав, куда нужно смотреть, догадавшись для чего той бинокль. Пока Светлана вглядывалась в человека на яхте, который с восторгом воспринял появление новой красавицы. Мэгги спросила Катерину:
— Ты говоришь, что не знаешь по своей ли воле она на судне, ну, так спроси её сейчас.
— Нет, не буду. Если бы она хотела, сама рассказала бы без наших вопросов.
— Почему носит ножны. Новая мода? — не унималась Мэгги, не в силах совладать с любопытством она теребила Катерину.
— Если человеку нравиться так ходить то, что в этом такого? — отмахнулась от Мэгги Катерина.
— Действительно, это он, — сказала Светлана, наконец, толком разглядев человека на яхте. Протягивая бинокль Мэгги, удивлённо спросила: — Но, что он здесь делает? Не может быть, что ему плыть в ту же сторону, куда и нам. Наверное, действительно преследует яхту, и, похоже, из-за тебя.
Катерина весело рассмеялась:
— Оставим яхту в покое. Пойдёмте лучше в кают-компанию, мне необходимо поговорить с Дорном.
В кают-компании были почти все пассажиры судна, разве что Амона не было среди них. Барон и Валентин гоняли бильярд. Кот, как всегда был в своем репертуаре: лез в разговор, прохаживаясь по столу, мешая игрокам. Дорн восседал в кресле, наблюдая за игрой и участвуя в беседе.
Весело и непринуждённо болтавшая с Катериной Мэгги, переступив порог кают-компании, как-то сникла. Страх промелькнул на её лице, она в нерешительности остановилась возле дверей. Светлана с удивлением следила за происшедшими с англичанкой изменениями, недоумевая, что могло так испугать её. Проследив за взглядом Мэгги, девочка догадалась, что страх вызван присутствием здесь Барона. А тот, с усмешкой бросив взгляд на Мэгги, склонился в почтительном, но немного наигранном поклоне перед Светланой и вновь погрузился в игру.
Судя по оставшимся на столе шарам, игра близилась к концу, и от этого становилась ещё увлекательней. Даже Юм прервал словесные прения и с энтузиазмом следил за ходом игры. Похоже, здесь было заключено пари, ибо, игра шла с ожесточённым азартом, решимостью и риском. Вероятно, Юм сделал ставку на Валентина, так как «болел» за него, а соперника пытался отвлечь разговорами, на что тот шипел сквозь зубы на кота.
Девочка с Катериной подошли поближе, остановились позади кресла Дорна. Они молчали, стараясь не мешать игрокам. Не пожелав присоединиться к компании, Мэгги отправилась в противоположную сторону к бару, где в полном уединении стала смотреть телевизор.
Дорн оглянулся на стоявших позади него девушек. Поманив ладонью Светлану, жестом предложил ей сесть на низенький табурет, что стоял у кресла. Она, молча, повиновалась. Дорн, мягко, словно гладя, положил руку на её плечо, благо, что она сидела низко и плечи находились как раз на уровне подлокотника его кресла. Светлана подняла голову и посмотрела на Дорна. Их глаза встретились. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. В глазах полыхнул огонь, Дорн, улыбнувшись, мягко спросил:
— У тебя в глазах грусть. Кто огорчил? Или тоска не дает покоя?
Девочка вздохнула:
— Сир, я не могу забыть вчерашнее происшествие.
— Зачем так беспокоиться? Могу заверить: все уже забыли.
— Но не те, кто был растоптан или разорван акулой, — возражая, прошептала Светлана, отведя глаза в сторону, повторила: — Им, это не приснилось.
Чувствуя на себе горящий взгляд Дорна, она не смела, поднять глаза и посмотреть на него. Его ладонь по-прежнему лежала не её плече. Прошло не меньше минуты, прежде чем он ответил:
— Вся жизнь - сон. Мгновение. Тем несчастным он приснился страшным, они просто раньше положенного срока проснулись. — Дорн, взяв второй рукой её за подбородок, заставил взглянуть себе в глаза. — Я знаю, ты хочешь попросить у меня не смотреть на всё это. Но я тебе скажу, что раз ты при свите, то и присутствовать будешь везде. Впрочем, в кое-каких мероприятиях, Амон сам решит, обязательно ли твоё присутствие.
Дорн опустил руку на подлокотник, но другую, лежащую на плече, оставил. Он перевёл взгляд на игроков. Барон выигрывал у Валентина. Об этом можно было догадаться даже, несмотря на бильярдный стол. Хватило бы одного взгляда, на расстроенного Юма. Посматривая на играющих, он молчал. Последний шар оказался в лузе.
Игра закончилась. Но не в пользу Валентина. То, что происходило дальше, девочка никак не могла ожидать от степенного Валентина. Широко раскрыв глаза, Светлана с удивлением наблюдала как Барон, запрыгнув на спину Валентина, погнал его по кругу. А так как каюта была довольно велика, то Валентин «прискакал» обратно, взмыленный и запыхавшийся.
Катерина весело смеялась и хлопала в ладоши, подбадривая своего друга, на что Валентин пытался даже взбрыкнуть, как самая настоящая лошадь.
— Хватит! Хватит! — смеясь, закричала Катерина. — Ты совсем загонял моего друга, смотри, он уже без сил! Покатайся на Юмчике, он ведь ставил против тебя!
— Протестую! — тоже завопил Юм. — Я только наблюдал за игрой! Если хочешь покататься на мне, то сначала выиграй партию у меня! А лучше сыграй со своей подружкой, а то она скучает!
Барон отпустил Валентина и осенённый новой идеей посмотрел на кота:
— Действительно, скучает. Сейчас я её развеселю.
Перейдя на английский, он что-то сказал, обращаясь к Мэгги. Как приказ прозвучало в его словах. В отличие от всех присутствующих Светлана не всё поняла, что он сказал, но увидела, как вздрогнула и побледнела англичанка. Она нехотя выключила телевизор, который смотрела, и медленно подошла к Барону, с неприязнью и страхом глядя на него. Светлана заметила как руки Мэгги, как бы крепко она их не стискивала, заметно тряслись.
Катерина обратилась к Барону:
— Друг мой, Мэгги очень напугана. Я очень прошу тебя, не бери её с собой.
— Уже пожаловалась, — усмехнулся тот, — Извини Катерина, но этого я сделать не могу. Для чего же ещё взял её с собой. Мне нужна компания, и она мне её составит. Везде, — последние слова он особенно подчеркнул.
Катерина умоляюще посмотрела на Дорна. Светлана тоже повернулась к нему, ничего не понимая, что тут происходит, и о чём Катерина так их упрашивает. Дорн был спокоен и безразличен.
— Катерина ты же слышала, что сказал Барон. Такую сделку он заключил, а значит, она должна осуществиться. Не огорчайся, через два дня прибудем в Италию, там с ней распрощаемся. Ты всё поняла?
— Да, сир, — покорно склонила голову Катерина и дрогнувшим голосом спросила: — Сир, я могу идти?
Дорн кивнул:
— Можешь.
Катерина почти бегом выскочила из кают-компании, даже не посмотрев на Мэгги. Чуть помедлив, Валентин поспешил за ней.
Мэгги догадалась, о чём был разговор и по реакции Катерины, поняла, чем он закончился. Тихо простонав, метнулась к выходу, но Барон был начеку и перехватил её. Прижав к себе, он еле слышно прошептал на ухо:
— Теперь, моя дорогая, мы вернёмся в замок. В мой прекрасный, ночной замок. Но теперь жертвой будешь ты!
Светлана не знала, что он ей шепнул, но видимо что-то страшное услышала Мэгги в его словах. Закричав, Мэгги, рванулась в сторону от Барона крепко и больно державшего её за руки. Забилась в истерике в его объятиях,
Без эмоций, спокойно Барон наблюдал за агонией. Юм равнодушно развалясь на бильярдном столе, похоже, спал.
Светлана рванулась на помощь Мэгги, но тяжелая ладонь Дорна, прижала к табурету, не давая возможности встать. В отчаянии, девочка посмотрела на Дорна, ища в нём поддержку. Но он был подобен каменному изваянию. Не двигаясь и не сводя взгляда, он получал большое удовольствие, видя всё это.
Потеряв сознание Мэгги, повисла на руках Барона. Он разжал их, и девушка рухнула под ноги. Дорн махнул рукой, еле заметно поморщившись:
— Убери её.
— Слушаюсь, сир!
Барон исчез, вместе с лежащей без сознания англичанкой. Притворявшийся спящим кот вскочил и нетерпеливо, нервно спросил:
— Сир, разрешите удалиться?
— Боишься чего-то упустить? — усмехнулся Дорн, иди уж, развлекайся.
Счастливый Юм тут же исчез в каюте, остались девочка и Дорн. Он молчал, думая о чём-то своем. Не решаясь встать с табурета. Светлана сидела, уставившись в окно, чувствуя, как Дорн пропускает через пальцы её волосы. Неожиданным вопросом, адресованным к ней, Дорн прервал своё молчание:
— Ты веришь в Бога?
Светлана мысленно перебрала короткие ответы. Но «да» или «нет» здесь не годились. Глубоко вздохнув, она ответила:
— Раньше, сир, наверное, не верила. А теперь, когда я встретила вас, я думаю, что Он есть.
— Думаешь или веришь? — потребовал уточнения Дорн.
Тщательно проанализировав ответ, девочка несколько неуверенно произнесла:
— Думаю.
— Почему? Объясни.
— Я так думаю, если есть тень, то должен быть и свет. Если есть Люцифер, то должен быть и Создатель.
— Но почему, ты не веришь, что есть Бог, а только думаешь? — поинтересовался Дорн. Настойчивость позвучала в его голосе.
— У меня нет уверенности действительно ли вы – Люцифер. Мне только сказали. Но сама я не имела возможности убедиться в этом. Конечно, что-то необычное присутствует, но может, Вы фокусник? Я не видела ничего такого, чтобы после сказать: истинный Люцифер.
Дорн рассмеялся. Звонко звякнули, отвечая, рюмки в баре, зазвенели стёкла. Смеясь, он поднялся с кресла, хмыкнув, покачал головой.
— Значит, хочешь убедиться Люцифер ли я в действительности?
Не поднимая глаз, Светлана возразила:
— Нет. Я сказала: у меня не было возможности. Желания увидеть, как-то не возникало.
— Но если не увидишь, то не поверишь?
— В общем... Да
— На островах Зелёного Мыса я спалил человека, разве не доказательство? Какой смертный может такое сделать?
— Спалили? Когда? — удивилась девочка. — Наверное, меня там не было. Не помню, чтобы я присутствовала.
Дорн внимательно посмотрел на девочку, и словно увидев что-то, улыбнулся:
— А... Вижу, тут поработал Амон, ничего не видела - говоришь? Но это не совсем так. Ты присутствовала, а потом раз, — он щёлкнул пальцами. — И всё забыла. Не ожидал я от Амона... Но ему решать...
Дорн, молча, прошелся по каюте, затем остановившись, повернулся к девочке и с полуулыбкой спросил:
— Какое доказательство, ты сочтешь достаточным аргументом?
Немного поразмыслив, Светлана подняла голову, глядя ему в глаза, твёрдо произнесла:
— Мне достаточно одного вашего слова подтверждающего, что вы являетесь Люцифером.
— И всё? — улыбнулся Дорн. Но потом серьёзно произнес: — Я Люцифер. Теперь ты веришь?
— Да.
— И сразу стала верить в Бога? — ухмыльнулся он.
— Соответственно.
— Да, интересный разговор у нас получился. Мне еще никогда не приходилось доказывать так своё существование.
Дорн подошёл к бильярдному столу и стал устанавливать шары. Кивнув Светлане, предложил:
— Сыграем?
Светлана, встав с табурета, подошла к столу. Неуверенно осмотрела его со всех сторон.
— Я не умею, даже правил не знаю.
— Мелочи, — отмахнулся Дорн. — Правила простые. А вот игра, требует мастерства. Попробуй, может получиться.
Он протянул ей кий.
Дорн начал первым, разбив шары.
Вечером, когда звёзды высыпали на небе. Светлана отправилась в свою каюту. Полдня провела она в компании Дорна. А когда, в кают-компании стали появляться остальные пассажиры, она поспешила укрыться в своей комнате. Но до самого вечера, она так и не увидела Мэгги. Катерина была хмурая, а Валентин молчаливый. Решив не мешать им. Светлана, отозвав Барона, попросила его помочь покинуть кают-компанию. Что, он незамедлительно и сделал.

Утром девочка проснулась от уже знакомого звука: стук вонзающегося в дерево дротика. Амон на своем неизменном месте, в кресле, снова метал дротик в цель.
Светлана, сладко потянувшись, вскочила с кровати. Замерла. В нескольких сантиметрах от лица в воздухе висел дротик с направленным на неё остриём.
— Метни, — предложил Амон, указав глазами на стену.
Светлана, неуверенно протянула руку и пальчиками прикоснулась к дротику, медленно потянула на себя, и он без сопротивления последовал за рукой. Коротко размахнувшись, послала в цель. Результат оказался плачевный. Дротик вонзился в стену на расстоянии двух ладоней от нарисованной цели, попутно, пробив ковер.
Какая-то сила выдернула дротик из стены, и снова он завис возле девочки. Она даже отшатнулась от стремительно летевшего к ней острия.
— Ещё, — коротко приказал Амон.
Но и следующий бросок не был блестящим.
— Хорошо, оставим до лучших времен. После всему научишься, — сказал Амон и, прищурившись, спросил: — Ну как вчера, не скучала?
— Нет. Вчера, мне кажется, никому скучно не было.
Светлана села во второе кресло, напротив Амона.
— Наверху сейчас не очень поздно? — поинтересовалась она.
— Сейчас раннее утро. Признаться, я удивлён, вашим ранним пробуждением.
— Вы меня разбудили. Может и до обеда проспала бы.
— Как нехорошо, — ехидно ухмыльнулся Амон. — Я тут освободился. Прихожу к моей девочке, а мне тут «не дали поспать» не гостеприимно звучит. Какими словами нужно встречать хозяина? Скажи мне, что я должен был услышать, как только ты открыла глаза и увидела меня?
Светлана опешила. Помолчав, решила не связываться с ним и сказать то, что он хотел услышать:
— Доброе утро, Амон.
— Вот это другое дело, — кивнул он. — Такими словами приятно начинать новый день. Вчера Дорн беседовал с тобой...
— Откуда вы знаете? — удивилась Светлана. — Это он вам сказал?
— Нет. Просто знаю и всё тут.
— И о чём мы говорили?
— Вот сейчас мне и расскажешь.
Он выжидающе посмотрел на Светлану. Та, беспокойно поёрзав в кресле, растерянно произнесла:
— Разговаривали… да обо всём понемногу.
— Короче, — потребовал Амон, не сводя взгляда со смущённой девочки. Она явно не знала с чего начать.
— Разговаривали о Создателе.
— И что же ты сказала? — оживился Амон.
— Сказала, что не верила, а теперь верю, что Он есть.
— А что тебя убедило в этом?
— Дорн подтвердил что он - Люцифер.
Искра изумления промелькнула в глазах Амона. Он откинулся на спинку кресла и озадаченно уставился на Светлану, о чём-то размышляя.
— Ты, потребовала от него доказательств? — изумление всё ещё светилось в его глазах. Амон покачал головой. — Какие доказательства он представил?
— Дорн сказал, что он Люцифер, и я ему поверила, — пожала плечами девочка, и в свою очередь спросила: — Что в этом вас так удивило?
— Никогда. Я подчеркиваю, никогда ещё Дорн не доказывал таким образом, своё существование. Люди сами приходили к такому выводу, и, как правило, слишком поздно для себя. Что ещё было вчера?
— Он учил меня играть в бильярд.
— Успешно?
— Совсем нет. Но гонять шары интересно, даже если при этом не попадаешь в лузу. Потом поговорили о мире. Я согласилась с ним, что он несовершенен. Но мне показалось, что в это слово Дорн вкладывал иной смысл. Поэтому я думаю, теперешний мир всё-таки лучше того, другого, каким хочет видеть Хозяин и каким он хочет его сделать. И строит какие-то планы относительно будущего. Он не вдавался в подробности, а я не спрашивала. Однако из его слов можно сделать вывод, что он задумывает - Армагеддон.
— Хорошо звучит, не правда ли? — спросил Амон. — Вот, что нужно миру. Армагеддон, конец Света! И всё изменится и будет только один владыка - мой Хозяин!
— Будет ли людям хорошо?
— Приспособятся, — отмахнулся Амон. — Если человек не умер, то он будет жить, вот неизменная истина!
Светлана резко встала с кресла.
— Пожалуй, я умоюсь, — сказала она, уходя в соседнее помещение.
Амон снова принялся метать дротик, в ожидании, когда Светлана освободится. После, он сообщил, что в этот день она будет заниматься не с тренером, а он сам проведёт занятие. Но ближе к вечеру. Сейчас же, составят компанию Дорну. Так пожелал Хозяин.

Они очутились в полной темноте, где единственным источником света служили несколько свечей, стоявших на широком столе. Свет свечей не достигал стен помещения. Казалось, в этом мире, только и существует стол, накрытый церковной парчой, служившей скатертью. Пара золотых подсвечников и небольшой клочок ковра под ногами. Он границей четко очерчивал пространство света, дальше этой границы была тьма. Создавалось впечатление островка жизни, вокруг которого, царил непроглядный мрак. Казалось, их вышвырнули в открытый космос, и кто-то позаботился о воздухе и притяжении, но зачем-то убрал звёзды.
Тьма пришла в движение, на ковёр ступил Люцифер.
Светлана попятилась, не узнав его в иной одежде. Спиной, наткнувшись на стоящего позади Амона, остановилась, вглядываясь в новый облик Дорна. При шпаге, выглядывающей из-под чёрного плаща с алым подбоем, и одеждой напоминающей рясу, во всём чёрном, Дорн выглядел волнующе и таинственно, устрашающе грозно. Словом, видом своим он наводил страх и почтение, в ней он действительно выглядел Хозяином Ночи.
Низкий голос пронёсся над гостями и ушёл куда-то вдаль, в тёмную бесконечность.
— Садитесь.
Широким жестом Дорн пригласил их к столу. Возле стола возникли три кресла, стол был довольно широк, но кресла стояли в один ряд недалеко друг от друга. Дорн сел первым посередине. Подталкиваемая в спину Светлана, повинуясь указаниям Амона, села в кресло стоящее справа от Дорна. Амон занял левое. Дорн повернулся к Светлане:
— Прежде чем приступим к трапезе, нужно уладить одно дело, — обернувшись к Амону, спросил: — Амон, как там мой подопечный? Я обещал ему власть, но он остался недоволен. Выясни.
— Магистр, — с почтением произнёс Амон. — Человек в пути, через несколько мгновений он будет перед вами.
Несколько томительных секунд и царящую тишину разорвал крик ужаса. Это кричал возникший из ниоткуда человек. Похоже, его выдернули прямо из постели. Всклокоченный вид и нижнее бельё не могло навести на иную мысль. Смуглый с черными волосами и глазами, он походил на индийца, да и язык, на котором он лепетал, был знаком Светлане из индийских фильмов. Самый настоящий полуголый индиец стоял перед столом, трясясь мелкой дрожью, но не от холода.
«Наверное, он решил, что попал на суд. Ведь со стороны кажется, что сидящие за столом судьи. Есть чему испугаться. Вероятно, он считает, что умер и над ним вершится правосудие», — подумала Светлана. И она была права.
Судьи с суровыми лицами, в чёрных одеяниях. Двое из них внушали ужас. Но когда он перевёл взгляд на третьего, в его душе зародилась надежда на благополучный исход. Ведь не может эта прекрасная девушка, со светлым одухотворённым лицом, с выражением тревоги в глазах за него! Не может желать зла. Было ощущение, что ореол святости окружает её, а за спиной можно разглядеть призрачные крылья ангела. Нет, лицо девушки не было суровым, оно выражало грусть, внимание и заботу о нём. И когда Дорн заговорил с ним резко и жёстко, человек отвечал не ему, а ангелу, сидевшему с ними за одним столом. Эти глаза так внимательно и сочувственно смотрели, казалось, ловили каждое слово. Но узнай, что ни одно слово, сказанное им, девушке понятно не было, этот человек совсем бы упал духом. А так, он цеплялся за её ласковый взгляд, подобно утопающему за спасательный круг.
Дав прибывшему минуту прийти в себя, Дорн учинил допрос:
— Ты нелестно отзываешься об имени моём. Ты, который уже принадлежишь мне, позволяешь такие вольности. Не забывай, кто твой Хозяин! И в разговорах со смертными не смей упоминать имя моё! — грозно гремел голос Сатаны и уносился в чёрную бездну.
С перекошенным страхом лицом, человек рухнул на колени. В отчаянии протягивая руки, под горящим взглядом Дорна, лепетал объяснения. Не дослушав, Дорн прервал его. Тихо, но от этого у человека не прибавилось смелости, спросил:
— Махмуд, знаешь, я могу призвать тебя? — голос Дорна звучал ласково, как если бы он разговаривал с ребенком. — Сделать так, что следующий день, люди встретят уже без тебя? И враги будут торжествовать над твоим телом.
— Повелитель! Повелитель! — взвыл, мгновенно покрывшись холодным потом, Махмуд. — Прости меня! Я использовал имя твоё, дабы устрашить врагов моих! Мне строят препятствия, и я не могу их устранить! Они мешают моему восхождению к власти! Подписывая договор, я был уверен, что получу власть и буду богатым. Я богат, но они мешают мне взять власть в свои руки!
Дорн повёл рукой:
— Всего-то! Укажи моему посланнику этих людей. И впредь не смей кидаться именем моим, иначе, срок договора может заметно сократиться.
Затем, обращаясь к Амону, распорядился:
— Последуешь за ним, разберёшься.
Вскочив с кресла, Амон исчез. Исчез и полуголый человек, бормотавший слова благодарности.
Дорн повернулся к Светлане.
— Пока Амон отсутствует, я покажу кое-что.
Дорн положил на стол колоду карт. Так поначалу решила девочка, но приглядевшись, обнаружила, что вся колода состоит из картинок. Все они находятся в постоянном движении, как будто маленькие экраны были вставлены в них. Дорн извлек несколько карт из колоды, показал Светлане. В каждой карте незримая камера преследовала одного человека, где бы он ни находился. В квартире, в бассейне, спящий, выступающий на трибуне, просто переходящий улицу или пьющий в баре. В некоторых картах были и женщины. Светлане особенно запомнилась одна, на карте помеченной девяткой пик. В зелёной маске на лице, лёжа на диване, она весело болтала по телефону. Карты были беззвучными, словно немое кино. Дорн, показывая всё новые и новые живые картинки, объяснил:
— Люди, которых ты сейчас видишь, существуют в реальном мире, прямо сейчас. За свою жизнь, они ничего примечательного не совершили. Впрочем, если они появились тут, то, по крайней мере, для одной инстанции они представляют определённый интерес. Среди них убийцы, маньяки, садисты, словом, в будущем, если они не изменяться, попадут в моё царство. Вот эти, которых я показал, войдут в мой мир через несколько минут. Они живут последние мгновения.
Люцифер указал на шестерку треф. Там угрюмый, седой мужчина чистил пистолет.
— Он выстрелит в себя. Случайно, разумеется, для него. А вот этот, сгорит заживо в машине, её занесёт на повороте. Что сделаешь, слишком большая скорость. — Тот, о ком он говорил, уже садился в серый ягуар. На дальнем плане виднелась горная дорога. — Её задавит автобус. А вот эту девушку, просто, вытолкнут в окно. Лететь ей придется тринадцать этажей, — Дорн хмыкнул. — Роковая цифра.
Молодая девушка, на карте дамы червей, вышла из машины, прошла в высотное здание и с нетерпением нажимала кнопку вызова лифта.
— Хочешь сыграть в карты? Ставка - жизнь этих людей, — неожиданно предложил Дорн. — Та карта, которая выиграет, даст возможность человеку исправить свою жизнь в лучшую сторону.
— Но, как может спастись мужчина с пистолетом? — удивилась девочка.
— Элементарно, осечка.
— А девушка с тринадцатого этажа?
— Сломается лифт и она разминется с убийцей. Любой человек на карте может избежать смерти, до которой, кстати, остались считанные минуты. Хочешь дать шанс обречённому?
Светлана, молча, вглядывалась в карты. Жизнь там продолжалась. Люди двигались, ели, смеялись, разговаривали, но последние песчинки часов их жизни, неумолимо падали вниз.
— Да, я хочу дать шанс, хоть одному. Но тут проблема, я не играю в карты. Не умею, а учиться нет времени.
— Мелочи, — махнул рукой Дорн. — Карты всё время пополняются. Уйдёт один, тут же появится другой.
— Можно просто помиловать, без игры в карты?
— Разве так интересно? — удивился Люцифер. — Где азарт и чувство риска? Карта, изменившая ход игры получает приз - жизнь и возможность исправить её в лучшую сторону. А я потеряю одну из душ. Я так понимаю, собственноручно умертвить у тебя желания не возникнет, или я ошибаюсь? — Дорн, прищурившись с лёгкой усмешкой, посмотрел на потрясённую девочку.
Отпрянув, Светлана отрицательно покачала головой. Новая идея осветила её глаза надеждой.
— Сир, можно сделать исключение и без игры сотворить чудо?
Дорн усмехнулся. С иронией посмотрев на неё, покачав головой, произнёс:
— Везде милосердие, никуда от него не деться. Хорошо. И кого же ты хочешь помиловать? Я подарю тебе одну из карт моей колоды. Сразу предупреждаю, даже если я его и помилую, то это не значит, что он избежит своей участи. Для этого человеку необходимо измениться самому. Ты дашь ему на это время. Так кого?
— Перевернём рубашкой вверх. Я выберу наугад.
Взяв первую попавшуюся, перевернула. На валете треф виднелась уже знакомая горная дорога, и серый ягуар мчался по узкой дороге над пропастью.
Дорн, взяв карту, покрутил её в пальцах. Внимательно, словно запоминая, всмотрелся в счастливчика, убрал карту в колоду.
— Ну что ж, этот человек получит шанс. Возможно, он им воспользуется
Колода карт исчезла со стола.
— Нужно научить тебя играть в карты. А то так и придётся заниматься милосердием, а это уже никуда не годится.

Тэд мчался по дороге, выжимая из серого ягуара всю мощь и скорость, на которую тот был способен. Мелькнул знак сужения дороги. Знак опасности дошел до его сознания только на следующем повороте. Тэд сбросил скорость. Поздно. На него надвигался огромный рефрижератор. Вдавив тормоза до упора, Тэд попытался, вывернуть руль, обойти надвигающуюся громаду. Завизжали тормоза. Машину занесло. Сорвав зеркало у ягуара, рефрижератор унёсся, скрывшись за поворотом.
Тэд с трудом вылез из машины. Ноги от пережитого, чудовищного напряжения не держали. Облокотившись о капот, осмотрел машину. Правое переднее колесо висело над тридцатиметровой пропастью, ещё немного вращаясь. В воздухе висел запах горелой резины. Чёрный след, начинавшийся от поворота, обрывался у колёс.
Вытерев, внезапно задрожавшей рукой, пот, Тэд вознёс благодарную молитву небесам за чудесное спасение. Тормоза оказались на редкость надёжными, иначе, при такой скорости лежать бы его ягуару в пропасти, пролетев по инерции ещё десяток метров по воздуху. Ну, как тут не поверить в чудо! Все-таки есть Бог на Земле!

— Сир! Дело сделано, — сообщил Амон, материализовавшись на ковре. — Всё улажено. Враги устранены
— Расскажи, каким образом от них избавились. — Дорн повернулся к Светлане. — Не всегда убийство является единственным способом убрать кого-нибудь с дороги. Есть и другие, не менее эффективные способы и возможности. Амон, изложи поподробнее.
— Что тут рассказывать, — пожал плечами Амон, — по одному делу сейчас девица в участке даёт показания об изнасиловании. За деньги найдутся и пострадавшие и свидетели. Может и не посадят, но репутация будет испорчена. По второму делу уже обыскивают дом подозреваемого в сбыте героина. И найдут героин в достаточном количестве, для громкого судебного процесса. Решётка обеспечена. Без убийств, достигли желаемого результата. Махмуд получит власть, без претендентов на неё. Он будет единственным кандидатом на высокий пост, и будет творить на этом посту только «добро» на благо своему Хозяину.
— Хорошо сработано, — кивнул Дорн, — теперь приступим к трапезе.
После его слов на столе, среди свечей, появились блюда и напитки в кувшинах. На островке света началось застолье. Незримые силы прислуживали им.
— Амон, — обратился Дорн, — объясни, почему нет кинжала в ножнах у нашей девочки. Какими соображениями ты руководствовался?
Светлана с удивлением ждала ответ Амона. До этого разговора, она воспринимала пустые ножны как украшение, а оказывается дело здесь совсем в другом.
Амон развёл руками:
— Сир, я не уверен до конца ли она с нами. И дело не в том, опасаюсь ли я дать оружие, это ерунда. С оружием никакой опасности она не представляет. Я имею в виду другое.
— Я догадываюсь, о чём ты, — задумчиво произнёс Дорн. — Конечно, в твоём понимании, вручить кинжал, означало бы признать его равным. Что-то похожее на узы дружбы, будет связывать вас. Я прав? — Амон соглашаясь, склонил голову. Дорн продолжил: — Ты ставишь под сомнение такую возможность?
Амон, снова соглашаясь, кивнул. Его глаза вспыхнули, когда он посмотрел на изумлённую девочку.
— Может возникнуть ситуация, когда мне придётся убить. Но если я вручу кинжал, то по своим законам сам уже не смогу этого сделать. Убить должен будет кто-то другой. Но я отвечаю за неё, и наказать могу только я, и никто другой.
Дорн понимающе кивнул:
— Да, может возникнуть замкнутый круг. Хорошо. Я исправлю ситуацию, и дам оружие. Она по-прежнему останется под твоей опекой. Со временем сам вручишь оружие, когда будешь уверен, что время настало.
— Благодарю магистр, — склонил голову Амон, прижимая правую руку к груди. — Теперь порядок будет соблюдён.
— Не стоит, — отмахнулся Дорн, — мне доставит удовольствие, сделать этот маленький подарок девочке. Пусть кинжал послужит небольшой компенсацией за неприятности, которые с ней произошли за время проведённое на корабле. Светлана, возьми этот стилет, на время он заменит тебе отсутствующий кинжал, и займёт пустующие ножны. Это не просто оружие, а нечто большее. А что именно, со временем, узнаешь.
Светлана взяла из рук Дорна протянутое оружие. При свете свеч, с интересом принялась разглядывать его. По ручке стилета шла гравировка рун, символов. Ручка была костяной, а глубокие письмена залиты золотом. Лезвие было тонким, острым и трёхгранным. Отличной полировки. Под падающим светом, стилет отливал разными цветами, то становился тёмным как застывшая кровь, то огоньки пробегали по лезвию, делая его ослепительно белым. Отбрасывая мысль, что ручка стилета может быть сделана из кости человека, Светлана вложила его в висевшие на боку ножны, и ощутила их непривычную тяжесть.
Амон одобрительно цокнул:
— Отличное оружие, не правда ли? Острое и узкое, оно отлично войдёт в тело. Что ещё требуется от стилета, даже если он и служит украшением.
Немного поколебавшись, Светлана всё-таки спросила:
— Ручка стилета костяная?
— Ты уже догадалась, — усмехнулся Амон. — Ты правильно решила, что эта не простая кость. Не нужно так пугаться, стилет не причинит тебе вреда.
Дорн мягко рассмеялся над испугом девочки. Хлопнул в ладони, уничтожая остатки пиршества, сказал Амону:
— Общение с вами приятно, но меня ждут дела. Идите, развлекайтесь, сдаётся мне сейчас на палубе идёт представление.
Дорн исчез. За столом окружённой тьмой остались Амон и Светлана. Выйдя из-за стола, девочка проследила взглядом за растворившимися в воздухе креслами. Повернулась к дьяволу.
— О каком представлении он говорил? — недоумевая, спросила она его.
Амон усмехнулся, обнажая клыки. И сверкнув глазами, сообщил:
— На палубе Юм концерт даёт. Советую посмотреть, а не запираться в каюте. Идёшь? Представление только начинается.
И действительно, оказавшись на верхней палубе, они первым делом услышали жалобные звуки. То флейта мелодично играла, то чей-то вой старательно заглушал её. То сразу несколько звуков сливались в один.
— Ба! Да это волынка играет, — воскликнул Амон, — Барон опять за старое взялся.
— Неужели она такая воющая? — удивилась девочка. — Я представляла более приятные звуки.
— Воющая, говоришь? Это Юм подпевает, он ужасно обиделся бы, узнав, какого ты мнения о его пении. Сам он считает, что у него исключительный слух.
Они вышли на историческое место, туда, где пару дней назад так удачно ловили рыбу и спасали кота. Сам кот, по-видимому, об этом уже забыл, так как опять сидел на тех же самых перилах с сомнительной устойчивостью, горлом, в полном упоении выводил серенады. Барон с волынкой находился неподалёку. Посмеиваясь, он выдавливал из неё самые жалобные звуки, а Юм, злобно косясь, пытался следовать за мелодией, соблюдая самые высокие ноты, выводимые Бароном. Неподалёку сидели Катерина и Валентин (тщательно сдерживающий зевоту). Катерина смотрела на Юма в морской бинокль, похоже, она что-то с интересом разглядывала за его спиной, притворившись внимательным слушателем.
— О! Новые зрители! — закричал Юм, прерывая вой. — Присаживайтесь быстрей! Сейчас как раз подхожу к главной части моей песни: о несчастной любви, садитесь и молчите! Слушайте! Барон, вступление!
И Юм, зажмурившись и покачиваясь из стороны в сторону под звуки волынки, продолжил исполнение саги.
Катерина, жестом подозвала к себе Светлану и, усадив рядом, сунула ей в руки бинокль, указав глазами, куда его направить.
За Юмом Светлана разглядела уже знакомую яхту. Должно быть, за ночь она немного отстала от их судна, но видно было, что сейчас она движется гораздо быстрее, чем вчера, об этом говорили волны, вскипающие перед носом яхты. По-видимому, араб решил, во что бы то ни стало не упускать из виду «Летучий Голландец» и Катерину, плывущую на корабле.
Насмотревшись, Светлана передала бинокль сидевшему рядом Амону, кивнув в сторону океана. Амон недолго вглядывался в горизонт. Отложив бинокль, кивнул, давая понять, что он в курсе.
Барон выжимал последний воздух из мехов. Издав последний стон, волынка затихла. Одновременно с ней Юм закончил сагу. Некоторое время он сидел, зажмурившись, что-то выжидая. Молчание затягивалось. Приоткрыв один глаз, сердито посмотрев на молчаливых зрителей, Юм капризно возмутился:
— Нет оваций! Я не слышу бурных рукоплесканий!
Зрители покорно закричали браво и шумно зааплодировали. Немного покривлявшись, Юм остался доволен. Барон в свою очередь, тоже выжидающе посмотрел на сидящих рядом. Добродушно посмеиваясь, они и его наградили рукоплесканиями.
Девочка тронула Катерину за руку, привлекая её внимание.
— Мэгги разве не здесь? Почему она отсутствует? Ты её сегодня видела? В последнюю нашу встречу Мэгги выглядела не лучшим образом.
— В каком состоянии она была? — озабоченно поинтересовалась Катерина.
— Барон куда-то утащил. Она была без сознания. Что-то страшное она услышала. Может, шутки не поняла, и запаниковала, — бросив взгляд на исполнителей саги, Светлана заключила: — С них станется. Пошутят, а потом думай, может, правду сказали.
— Должно быть правду. Я видела Мэгги сегодня. Совсем недолго, пару минут, но и этого было достаточно. Она не в себе. Бормочет что-то о живых мертвецах, вампирах. От меня шарахнулась, назвав ведьмой. Впрочем, она недалека от истины. Глаза стали дикими, взгляд безумный. Что с ней сделал Барон, ума не приложу, но что-то страшное. Всего пугается. Сейчас прячется где-то. — Катерина спрятала лицо в руки и сквозь них со стоном произнесла: — А я ничего не могу сделать. Ни-че-го! Он вытворяет с ней что хочет, а я не могу помешать! Дорн запретил мне вмешиваться. Ослушаться не в моих силах!
— Катерина, — прервал разговор ехидный голос Юма. — Твой хахаль не отстаёт от нас. Смотри, как настойчиво преследует наше судно.
Валентин, волнуясь, вскочил на ноги.
— Юм, ты серьёзно?
— Натурально, Валентин разве ты не в курсе? — удивился Юм. — Эта яхта с Канарских островов нас преследует.
Валентин повернулся к линии горизонта, где то появлялась, то исчезала за волнами тёмная точка. Схватив бинокль у Катерины, обнаружил, что его внимательно разглядывают в телескоп. Отшвырнув прибор, Валентин с раздражением накинулся на подругу:
— Катерина, и всё это время, ты тут разгуливаешь полуголая. Под похотливыми взглядами этого извращенца! Немедленно оденься!
Катерина недоумённо взглянула на разбушевавшегося Валентина, и с безразличием пожав плечами, отказалась последовать его совету. Свита Дорна с интересом наблюдала, как разыгрывается сцена. Юм не удержавшись, подначил:
— А ты запри в каюте, раз она тебя не слушается.
— И запру! — закричал Валентин взбешённый отказом Катерины. — Слышишь Катерина, если не оденешься - запру в каюте!
— Ай, как интересно! — негромко, но достаточно чтобы было всем слышно, сказал Юм.
Возглас услышали все. Катерина, посмотрев на внимательных слушателей, поморщившись, попросила Валентина:
— Дорогой, не устраивай сцены, — помолчав, добавила: — Если оденусь, успокоишься?
Валентин кивнул, Катерина накинула на себя лёгкий, прозрачный халатик.
— Так устраивает?
— Нет, не устраивает, — опять занервничал Валентин. — С таким телескопом, и с таким халатом как у тебя, он изучит всю твою анатомию, даже не заметив, что ты якобы «одета».
— Мне что, паранджу одеть? — вспылила Катерина. — Ну, хочет он разглядеть меня, пусть смотрит! От этого дети не появляются!
— Катерина, ну что ты говоришь! — схватился за голову Валентин.
Фыркнув, Катерина исчезла. Вслед за ней исчез и Валентин. На палубе стало тихо, лишь слышался плеск воды. Мягко шумели моторы судна и волны расступались перед «Летучим Голландцем». Находящиеся на верхней палубе переваривали прошедшую перед ними сцену.
Первым нарушил молчание Барон:
— Мм-м-м да. Неувязочка вышла. Но думаю, они померятся, и довольно скоро. Светик, вам сыграть что-нибудь?
— Пожалуйста, — кивнула она. — Если не трудно, что-нибудь негромкое, нежное, сможете?
— Попробую.
— А я спою! — подскочил Юм.
— Пой, — махнула рукой Светлана, видя, что он всё равно не отвяжется. И чем затевать долгие споры, лучше сразу согласиться с неизбежным.
Звуки волынки снова понеслись над океаном. Как Барон и обещал, они были грустными и нежными. Подстраиваясь под волынку, кот завыл новую сагу. В конечном итоге концерт вышел гораздо лучше, чем предыдущий.

Стук о дерево разбудил Светлану. Открыв один глаз, она с раздражением посмотрела на сидящего в кресле Амона. Вспомнив вчерашний разговор, она не без ехидства, сказала:
— Доброе утро Амон.
Он повернулся к ней, оставив на время дротики. Ухмыльнувшись, кивнул на приветствие и заметил:
— Я вижу наши разговоры, идут на пользу. Ты становишься вежливее, с самого утра. И хотя, встала не в самом лучшем расположении духа, «стиснув зубы» как говорится, произнесла любезность, — он рассмеялся, сверкая клыками. Отвернулся, бросив через плечо: — Вставай, вставай. День только начался, но у тебя много дел.
— Например? — полюбопытствовала Светлана, прервав потягивание.
— Тренер ждёт тебя.
— Это займёт пару часов, а не весь день.
— Катерина изнывает, поболтать с тобой хочет.
— Это уже кое-что.
— Ближе к вечеру, мы прибудем в Италию.
— О! Вот с этого и надо было начинать! — вскочила с кровати Светлана. — Но я думала, мы прибудем туда завтра утром. С той скоростью, которой мы шли, иначе быть не могло.
— По ночам, судно увеличивало скорость, — сообщил Амон. — Поэтому мы прибудем вечером, как всегда.
— Я заметила, что вы предпочитаете вступать на сушу, когда солнце скрывается за горизонтом. Почему?
— Не скажу, — сухо оборвал Амон. И уже другим голосом скомандовал: — Живо в ванную и чтоб через десять минут была готова к завтраку. Я голоден, но так уж и быть подожду.
Позже, уже сидя за накрытым к завтраку столиком, Светлана спросила:
— Амон, что происходит с Мэгги? Вчера я её не видела, но Катерина утверждает, что она не в себе.
— Спятила, — улыбаясь, уточнил Амон. — Я думаю. Не каждый смертный останется в здравом рассудке, когда увидит то, что увидела Мэгги.
— Можно узнать? — полюбопытствовала Светлана.
— Настаиваешь? — скосил глаз Амон. Вытащив из ножен кинжал, вонзил в лежащее на блюде мясо.
Немного поколебавшись, но любопытство взяло вверх, Светлана кивнула, наблюдая, как ловко Амон орудует кинжалом.
— Видишь, умение владеть оружием помогает и в такой ситуации, — перехватив взгляд, с иронией сообщил Амон. Но тут же сбросив усмешку, серьёзно сказал: — Ну, а что касается Мэгги. Скажем, не каждому доведётся при жизни посетить чистилище. Когда ты умираешь, истекая кровью, чтобы проснуться утром в целости и сохранности. Но просыпаться, помня всё, до мельчайших подробностей. Нельзя с уверенностью сказать, как на это отреагирует человек и как это отразиться на его рассудке. Мэгги не повезло, она слишком слаба. Первая же ночь вывела её из равновесия...
— Я не понимаю, для чего?
— Развлекаемся, — пожал плечами Амон.
— Боже! В какой компании я нахожусь! — с ужасом воскликнула Светлана и тут же вздрогнула, на её руку словно плеснули кипятком. Опустив глаза, обнаружила, что татуировка светится ярким, обжигающим светом.
— Вот, вот, — покачал головой Амон.
Вонзив кинжал в стол, он ладонью накрыл татуировку. Боль и жар спали.
— Почаще вспоминай Бога и не такое почувствуешь. Тебе следовало давно забыть о его существовании.
Амон убрал руку. Клеймо снова было чёрным, а руны алыми. Светлана в недоумении потрогала пальцем клеймо, но оно больше не загоралось. С отчаянием девочка спросила:
— Мне даже нельзя упоминать его?
— Не-а. В прямом обращении нельзя, — откинувшись на спинку кресла, весело улыбаясь, сказал Амон. Выдернув кинжал из стола, он подкидывал его, ловя за рукоять.
— А если я перекрещусь?
— Попробуй, — усмехнулся он. Метнув кинжал в цель, рядом с дротиком, скрестив руки на груди, Амон выжидающе посмотрел на девочку.
С опаской поглядывая на левую руку, Светлана быстро перекрестилась, мысленно воззвав к Богу, и застонала от боли. Руны снова полыхали обжигающим светом. Кожа вокруг татуировки покраснела как от ожога. Но хуже всего было от браслета. Череп с рубиновыми глазами, сжавшись, так вонзился в запястье, что выступила кровь, заструилась по пальцам, капая на ковёр. С ужасом Светлана посмотрела на посмеивающегося дьявола. Тот даже наклонился вперёд, чтобы получше рассмотреть реакцию на крест.
— Что ж, результат оправдал мои ожидания. Это тебя убедило больше не обращаться к НЕМУ?
— Вполне, — страдая от боли, кивнула девочка.
Удовлетворённый ответом, Амон провёл ладонью по её руке. Боль стихла. Рана от черепа затянулась не оставив и шрама. Пришла в норму и кожа вокруг остывшего клейма. Только кровь напоминала о случившемся.
— Если я попаду в церковь, то тут же замертво и упаду?
— В церкви ты уже была, и, как видишь, в целости и сохранности. Ничего с тобой не случилось.
— Странно. Вы повторяете слова Дорна. Но я не помню ничего из моего посещения церкви.
— Это моя забота, в первый и последний раз. Не ломай голову. Теперь ты будешь помнить всё, что будет происходить в твоём присутствии.
— И, разумеется, в таких случаях мне надлежит постигать сущность человека, — с сарказмом подытожила Светлана.
Амон, в который раз оставив без внимания ехидство, молча, кивнул, соглашаясь со сделанным ею выводом.
— Ну, а Мэгги… — дальше девочка уже ничего не произнесла остановленная вспышкой ярости дьявола.
— Черт возьми! — прорычал он, вскакивая с кресла, опрокидывая столик с завтраком.
Пнув его, и с удовлетворением выслушав, как зазвенели, разбиваясь тарелки, Амон обернулся к испуганной девочке.
— Забудь о ней! Она уже даже не человек! Тень. Подобие его! Не смей при мне упоминать её имя. Хватит милосердия!
Амон стремительно подошёл к стене, где всё ещё торчал вонзённый кинжал. Резким движением выдернул его из доски. Сорванная, она загремела по полу, и ещё раз перевернувшись, затихла на ковре. Подержав в руке кинжал, Амон словно раздумывал, применить его или убрать в ножны. Сделав несколько шагов по каюте, судорожно сжимая оружие, Амон, наконец, освободившись от охватившего его гнева, медленно, словно раздумывая, вложил кинжал в ножны. При этом он не отрывал светящиеся зловещим огнём глаза с побелевшего лица девочки. Своим внезапным гневом он испугал её. Ища защиты, она вжалась в кресло, подобрав на всякий случай, под себя ноги. Не двигаясь, лишь глазами, она следила за передвижениями впавшего в ярость дьявола. Она была в недоумении, только что весёлый и разговорчивый, Амон, казалось от невинного вопроса, впал в такую ярость, что страшно было смотреть. Всё ещё держа руку на кинжале, он прошёлся по каюте. Пнув попавшую под ногу тарелку, от чего та, ударившись о спинку кровати, разлетелась вдребезги, остановился напротив кресла, где сидела испуганная и изумлённая девочка. Посмотрев долгим, не сулящим добра взглядом, скрестив руки на груди, он как бы спрашивая совета, сказал:
— Что мне с тобой делать? Откуда эта маниакальная тяга к милосердию?
Девочка молчала, настороженно наблюдая за каждым его движением. Но он стоял не двигаясь, и смотря в глаза, продолжал спрашивать:
— Может акулам подкинуть? Как говорится «концы в воду» и всё, никаких проблем.
Амон отвернулся и ещё раз прошёлся по каюте. Остановился в раздумье. Вслух самому себе возразил:
— Но, это не лучший способ решать проблемы. Ведь так? — последние слова он сказал, обращаясь неизвестно к кому. Через секунду Амон обращался уже конкретно к находящейся в кресле девочке: — Ну, скажи, что-нибудь в свою защиту. Или заботясь о других, ты забыла проявить милосердие к себе? Возрази. Скажи, к примеру, что акулы тебя всё равно не тронут. Тогда стоит ли стараться?
— Почему? — не удержалась от вопроса Светлана. Кое-что в словах Амона её чрезвычайно удивило.
— Что почему? — нахмурился Амон.
— Почему «акулы все равно не тронут»?
— Тебя только этот вопрос заботит? Он подождёт. Сначала пообещай мне, что не будешь ставить себе в обязанность заботу о других. И не будешь просить у нас снисхождения к ним. Это не всегда вовремя.
— Значит, если при мне будут издеваться над человеком, я должна воспринимать спокойно? — Светлана вопросительно посмотрела на Амона.
— Милосердие. Он получит его в своё время, может быть. А пока пообещай, что не будешь беспокоиться и волноваться из-за них, — сузив глаза, Амон с полуулыбкой добавил: — Пока твоё время не пришло. Пообещай и мы закроем эту тему.
Светлана покачала головой:
— Нет, этого я обещать не могу.
Вспышка гнева исказила лицо дьявола. На этот раз, он быстро взял себя в руки. Какая-то идея посетила его. Он махнул рукой и со словами:
— Дорн скажет. Как он решит, так и будет, — исчез.
Девочка осталась одна среди перевёрнутого столика, грудой разбитых тарелок и с волнением в душе.
Амон не заставил себя долго ждать. Он возник неожиданно, но в гораздо лучшем настроении. Сверкая клыками в недоброй улыбке, он доложил:
— Дорн сказал делать пометки, о каждом твоём милосердии. Скажем, полоснуть кинжалом. В другой раз ты подумаешь, просить ли за человека, если будешь расплачиваться за него своей болью, своей шкурой и кровью. Конечно, шрамов оставлять не буду, но будет о-очень больно, — при последних словах глаза Амона на секунду озарились дьявольским огнём.
— Вы очень добры ко мне, — фыркнула девочка. Желая ещё что-то сказать, была остановлена предупреждающим взглядом.
— Я еще не всё сказал, — мягким голосом, с усмешкой произнёс Амон. Растягивая слова, он подытожил: — Ты имеешь возможность просить о милосердии только у меня. Жертвы остальных, моих друзей, в эти условия не входят.
— Значит, даже при таких условиях, я не могу попросить за Мэгги. — удивлённо уточнила девочка.
— Вот именно. Она не моя. Я не буду вмешиваться в её судьбу. Сделку она заключила с Бароном, значит и принадлежит ему. Я думаю, предельно ясно изложил ситуацию, и если будешь настаивать, я накажу. Моё терпение не безгранично
Амон оглянулся вокруг, разглядывая, возникший беспорядок и заявил с легкой усмешкой:
— Я вижу завтрак, безнадёжно испорчен. Но это, не помешает тебе отправиться в спортзал. Напоследок сообщу, что через несколько часов Мэгги сможет покинуть наш корабль, — после паузы добавил, прищурившись: — Если сможет.
— Спросить можно?
— Нет. Остальные вопросы задашь позже. При условии, что тема милосердия затрагиваться не будет. Ступай, тебя ждут.
Светлана отправилась в спортзал, где тренер занялся её обучением. Получив, по-видимому, от Амона особые указания, он задержал Светлану не на два часа (как она рассчитывала), а гораздо больше. Словом к концу тренировок, девочка валилась с ног от усталости. Вернувшись в свою каюту, обнаружила полный порядок и чистоту, и ничто не напоминало об утреннем разговоре. Не думая ни о чём, (Амон всё-таки добился своего). Светлана повалилась на кровать, с наслаждением потянулась, зарывшись в подушку, моментально заснула.
В этот момент судно, обогнув Сардинию, устремилось в Неаполь, в город который Дорн решил посетить в первую очередь, находясь в Италии.
Моторы «Летучего голландца» взревели. Судно содрогнувшись, прибавило скорость, устремляясь к намеченной цели. Преследовавшая яхта стала отставать, будучи не в силах тягаться в скорости с «Летучим голландцем».
Солнце пересекло зенит и клонилось к западу. Тени удлинились. Облака развеялись, и лучи солнца коснулись палубы. Воздух стал знойным и жарким, его движение ощущалось только за счёт летевшего по волнам корабля.
Катерина, решительно отказавшись подставлять бока солнцу, укрылась в помещении с бассейном, недоумевая, куда запропастилась её подруга. Прошёл полдень, время близилось к вечеру, но кроме неё и Валентина на верхней палубе никого не было. Корабль, словно замер, никто не желал составить Катерине компанию. Валентин всё ещё дулся. Оставшись на корме, наблюдал в бинокль, за начавшей отставать от них яхтой, радуясь как ребёнок.
Светлана проснулась через час отлично отдохнувшая, но ужасно голодная. Решив, что еда может и подождать. Заявила о своем желании покинуть комнату и оказаться в кают–компании. Неизвестно, кто ей помог с перемещениями, но Светлана оказалась там, где и пожелала. К её разочарованию, Катерины там не было. В кают-компании вообще никого не было. «Если её здесь нет, то она дразнит своего араба», — решила Светлана и отправилась на корму в надежде застать Катерину, позирующую перед телескопом своего поклонника.
Перед телескопом позировал Валентин.
— Светлана здравствуй! — воскликнул Валентин. С радостью указав на горизонт, произнёс: — Смотри, этот развратник не может догнать нас. Наконец-то мы от него избавились!
Светлана вслух заметила, что беспокойств он вообще-то не причинял. Валентин нахмурился, но через секунду улыбнувшись и махнув рукой, сказал:
— И всё равно, он отстаёт.
Девочка пожала плечами и поинтересовалась, куда же запропастилась Катерина, ведь солнце греет и даже очень, а ведь она так хотела загореть.
Валентин горестно пояснил:
— Эта изменница теперь «загорает» в бассейне. Солнце ей теперь не нужно, — и ещё грустней заявил: — Когда-нибудь и я стану ей не нужен. Смотри, яхта отстает, и Катерина уже не хочет загорать. Тебе не кажется, что в этом есть какой-то смысл?
— Смысл? — переспросила девочка. — Да, нет. Не смотря, что клонится к закату, солнце действительно слишком уж припекает, наверное, она побоялась сгореть.
— Как же! — воскликнул Валентин. — Смысл в том, что отстала яхта, и ей стало не интересно загорать тут полуголой,
— Я так не думаю. Зачем ей араб? Она уже давно забыла о нём. Забудьте и вы.
Попыталась успокоить Валентина Светлана. Оставив его в глубоком раздумье, направилась к бассейну, надеясь, там найти Катерину.
— Наконец-то. Куда ты подевалась? — воскликнула Катерина, увидев, кто, переступил порог зала, где она в одиночестве проводила время. Неожиданный приход Светланы её очень обрадовал, не дав сказать ни слова, потащила за собой в воду.
— Постой, постой, — попыталась остановить Светлана, — насколько я знаю, после купания появляется хороший аппетит.
— Вот и отлично, — обрадовалась Катерина, всё ещё настойчиво затягивая девочку в воду, — Потом вместе поужинаем.
— У меня другое предложение.
— Какое?
— Подкрепиться прямо сейчас, а потом я выслушаю другие пожелания с большим вниманием.
Катерина удивилась:
— Странно, судя по просьбе, за стол ты садилась давно, — улыбнувшись, полюбопытствовала: — Не припомнишь когда?
— Отчего же, могу и припомнить. 3а стол садилась утром, а чтоб поесть – вчера вечером.
— И всё-таки странно. Что же ты делала утром?
— Да, так. Разговор был. А там не до завтрака, — попыталась уклониться от ответа Светлана, не вдаваясь в подробности. — Идём?
— Идём, — согласилась Катерина, окончательно вылезая из воды и со вздохом накидывая, так возмутивший Валентина, халатик. — Пойдём в кают-компанию. Может мой друг перестал сердиться и за столом нас будет на одного больше. Надеюсь, он не против присоединиться к нам.
Он был не против.
Прислуга мигом накрыла столик и порядком оголодавшие пассажиры воздали должное приготовленной наилучшим образом - пище.
— Скажи, Светлана, откуда у тебя появился кинжал? — полюбопытствовал Валентин, когда они уже подкрепившись, откинулись на диванчике. Лениво потягивая из фужера через соломину коктейль. — Раньше ножны были пусты, — он с ехидцей усмехнулся. — Повышение по службе?
— Дорн, дал.
— А насчёт служебного повышения, — подхватила Катерина. — Судя по дню сегодняшнему, Светлана опустилась ниже.
— Это почему? — удивился Валентин.
Катерина улыбаясь, развела руками:
— Не накормили.
— Нет. Это моя вина, — смутилась девочка. — Я захотела сначала встретиться с тобой, попросить составить мне компанию. Да, а о каком служебном повышении вы говорили?
— Я образно говорил. Конечно, о каком повышении тут может идти речь. Скорее о милости и расположении к тебе Хозяина, судя по подарку, в этом тебе не отказывают.
— Почему я не пользуюсь расположением? — внезапно поинтересовался кот, услышав последнюю фразу Катерины. — Почему мне ничего не дарят? Даже улыбки не заслужил?
— Юмчик, мы всегда рады видеть тебя. И ты это отлично знаешь, — пожурила его Катерина.
— Знаю! Но всегда приятно лишний раз услышать, — заявил Юм и полез к Светлане на колени. Ткнулся мордой в её фужер. — Чем «мы» тут балуемся? Фу! Сок! Какая гадость. Светлана, неужели спирт вам не по душе? Помнится, совсем недавно вы более благосклонно относились к нему
— Нет. Тогда я просто спутала стаканы, — покраснела девочка.
— И сейчас спутаем? — лукаво предложил Юм, склоняя к выпивке.
На столе появилась бутылка.
— Юм, не спаивай, — вмешалась Катерина, легонько потрепав его за ухо. — Да и повода нет.
— Как нет! Через пару часов прибудем в Италию! Чем не повод?
Теперь у всех сидящих появились рюмки, и они дружно провозгласили тост. Игнорируя настойчивые уговоры Юма. Светлана взялась за свой сок, но Юм и тут напроказничал. Напиток явно отличался от апельсинового сока.
С возмущением девочка, стряхнула его с колен, где он так уютно устроился. Обиженный крик раздался уже из-под стола. Катерина понимающе кивнула:
— Уже подмешал?
— Я не нарочно, — вылез из-под стола взъерошенный Юм. — Это само, так получилось.
— Знаем мы тебя, — махнул рукой на оправдания кота Валентин. — У тебя Юм, всё случайно происходит. И где же ты пропадал почти весь день? Признаться, мне тебя не хватало. Рыбу-то одному ловить неинтересно.
— А со мной весело, да? — воскликнул Юм. Судя по голосу, он не забыл полёта за борт. Затем, вскочив на стол, отодвинул в стороны приборы, и улёгся, степенно помахивая хвостом. — Я дрессировал, — заявил кот. — Весь день я дрессировал. Чёрт возьми! Я встречал животных гораздо умнее, чем это. Если бы не Барон, может, у меня ничего бы не вышло.
— Где же он сам? — спросила Катерина, с интересом посмотрев на кота. — И что за животное ты дрессировал?
— Он прибудет с минуты на минуту. Только цепь на зверя наденет. Хоть он и дрессированный. Но кто знает, может и накинется. Страховка тут не помешает.
Сгорая от нетерпения в ожидании, какого же зверя Барон привёдет, пассажиры остались в кают-компании. Катерина даже поспорила с Валентином, кто это будет? Катерина предполагала что волк, Валентин - не меньше как медведь. Юм, отмалчиваясь, посмеивался над их предположениями.
Наступал вечер. Покинув кают-компанию, Светлана вышла на палубу. Подставляя лицо встречному ветру, не спеша направилась на нос судна. Разрезая волну, корабль мчался к ночному горизонту, где сливались в единое целое небо и вода.
Наслаждаясь стремительным движением, девочка смотрела вдаль, не замечая, как проходит время. Уже собираясь уходить, бросила взгляд вперёд, по курсу и остановилась, заметив, что там, где по её мнению должен быть горизонт, появилась светлая полоса. Как будто множество огней слились в одну нить.
«Вот и Неаполь», — сказала сама себе Светлана. Повернувшись спиной к огням, направилась назад, в кают-компанию в надежде удивить этой новостью Катерину.
Оставалось несколько метров, когда Светлана услышала шум, доносившийся из каюты. Громкие разговоры и звучный голос Барона. Догадавшись, что этот шум обязан его присутствию, Светлана поспешила в помещение в надежде увидеть таинственного зверя, на которого, по словам Юма, был затрачен весь день.
Подойдя к дверям, она остановилась на пороге. Её появление, никто не заметил, все были заняты звенящим цепью зверем.
Валентин и Катерина проиграли спор. Не волк, а уж тем более не медведь, подчиняясь командам Юма, ложился на пол, кувыркался, пытался плясать под музыку. Этот зверь заставил оцепенеть девочку на пороге, не в силах сделать ни шага вперед.
Человек разумный, высшая ступень живых организмов на Земле, сидел на четвереньках у ног Барона. Абсолютно голый. Широкий ремень обхватывал его шею с закрепленной на нём цепью. Конец цепи был в руках Барона. Спутанные волосы закрывали лицо, только безумные глаза сверкали между прядями. Оно было беспокойно, вырывая цепь, тянулось руками к стоявшему неподалеку Валентину.
Это существо, уже не было человеком разумным, что-то дикое и древнее затуманило разум, заставляя приглушенно рычать и нехотя выполнять команды Юма. Светлана не сразу узнала весёлую англичанку, три дня назад вступившую на палубу «Летучего голландца». Сострадание и ужас, жалость и отвращение, всё смешалось в душе девочки. Она закрыла лицо руками не в силах этого видеть. Побледнев, она развернулась и выскочила из каюты, подальше от этого кошмара. Спотыкаясь, побрела по палубе корабля, видя перед собой только глаза Мэгги, которые в какой-то момент остановились на ней. На секунду безумие исчезло и в них осветилось нечеловеческое страдание, но в тот же миг пелена безумия вновь заволокла их, и Мэгги рванулась на приблизившегося Валентина. Натянутая цепь рванула её на прежнее место - к ногам демона.
Никто, не заметил появления Светланы и её быстрое исчезновение. Они были поглощены представлением, которое давали Юм и Барон. Катерина, поначалу отшатнувшаяся при виде Мэгги, отошла, и понемногу втянулась в игру. Должно быть, когда Мэгги перестала быть человеком, то и на человеческую жалость она уже не могла рассчитывать у давно покинувшей этот мир Катерины.
Выйдя на нос, Светлана судорожно ухватилась за перила, пытаясь обрести равновесие не только физически, но и душевно. Линия огней заметно приблизилась, и хотя взгляд девочки и был устремлен вперёд, но она не замечала происшедших изменений. Порывисто вздохнув, перевела взгляд вниз, в чёрную бездну, которую разрезал «Летучий голландец». Перегнувшись через перила, попыталась разглядеть воду, шумевшую под корпусом судна. Кто-то, крепко ухватив за плечо, оттянул в сторону от манящей к себе тёмной бездны. Сильные руки прижали к груди. Знакомый, немного носовой голос, растягивая слова, с насмешкой сказал:
— Вовремя же я поспел. Ещё чуть-чуть и узнала бы, какая глубина под килем. Неужели ты так скоро хочешь покинуть наше общество? — Амон замолчал удивлённый, что она не пытается вырваться из его объятий. Стоит покорно, безвольно опустив руки. Крупная дрожь пробегает по её телу.
Встревоженный, он развернул девочку, пытаясь заглянуть в лицо. Но опущенное лицо и волосы помешали ему это сделать. Он снова прижал девочку к груди. Молча и не двигаясь, они стояли, пока дрожь, прокатывавшаяся по её телу волнами, не стала понемногу утихать. Только тогда, Амон тихо заговорил:
— Успокойся. Уж не знаю, что так повлияло на тебя. Мысли твои в смятении. И я не могу ничего в них понять. Придётся тебе словами рассказать, — помолчав, он ещё тише шепнул: — Скажи, что случилось? Кто посмел обидеть мою девочку?
— Нет. Меня никто не обижал, — пробормотала Светлана, пряча лицо у него на груди.
— Тогда почему ты в таком состоянии? — настойчиво продолжал спрашивать Амон. С удивлением он заметил, что девочка не делает попыток оттолкнуть, напротив, ищет защиты в его объятиях.
— Мэгги...
— Мэгги? Причём тут она? Вот не поверю, что она способна обидеть.
Светлана отпрянула, удивлённо заглядывая ему в глаза.
— Вы разве не в курсе, что с ней сделали?
— Да нет же. Сегодня я их даже не видел. Всё время был с Хозяином. Потом сразу пришел сюда и заметь, вовремя. Ну, так что же там с этой Мэгги?
— Они дрессируют её. Как зверя.
— Вот как? Тогда я представляю, что там твориться. Действительно, тебе не стоило этого видеть. Но... Видишь эти огни? Они приближаются. Ещё немного и Мэгги будет свободна. Она же сделку заключила только до Италии. И достигнув берега, её обязаны отпустить, — усмехнулся Амон. — Если она не заключит новую сделку.
— Правда? Её отпустят? — не поверила девочка.
— Натурально. Зачем она им? Как только «Летучий голландец» спустит трап, она первая ступит на материк уже свободная от нашего общества, — и снова усмехнулся. — Чего не могу сказать о тебе.
— Обо мне? — не поняла последней реплики Светлана.
— Ты останешься с нами. В отличие от Мэгги. — пояснил Амон. Увидев, что девочка более-менее пришла в себя, указал рукой на искрящийся огнями город. — Смотри, это Неаполь. Он находится у подножия вулкана. Тебе не кажется, что это опасное соседство?
Светлана повернулась к приближающемуся городу, попутно заметив, что судно сбросило скорость. Волнуясь, спросила:
— Этот вулкан?
— Везувий, — любезно подсказал Амон.
— Везувий, — повторила Светлана, — тоже будет извергаться, когда Дорн ступит на землю Италии?
— Нет, не думаю. Итальянцам Помпеи хватит. Не всё же время так гулять.
— Это ваших рук дело? — поразилась девочка.
— Магистр так захотел. Представляешь, весь город под пепел. Прямо законсервировали. Натурально. А город был просто шик! Храмы, театры, виллы, рынки всё это раз... под пепел и шлак.
— Неужели вам столько лет? — не поверила его словам Светлана. — Дома были погребены в семьдесят девятом году нашей эры. А вам от силы лет тридцать. Вы надо мной смеётесь.
— Отнюдь нет, — покачал головой Амон. Обняв её за плечи, он устремил горящий взгляд на мерцающие портовые огни. Не отводя глаз от города, — признался: — Я гораздо старше, чем ты можешь представить. Я видел, как отстраивались Помпеи, и как магистр разрушил просто и быстро. Такая судьба была у этого древнего народа. Как говориться: не судьбу делают обстоятельства, а судьба направляет их. Смотри, как красив ночной город с портовыми огнями и освещёнными окнами домов.
Девочка удивлённо вскинула на него глаза, Амон преподносил один сюрприз за другим.
— Вот уж не ожидала услышать, что вам, что-то нравится. Я думала кроме жестокости, никаких других чувств вы не испытываете.
— Да. Я жесток. Зачем мне проявлять заботу о ком-то? Беспокоиться и волноваться? Этим занимаются другие. Естественно это касается только людей. К магистру и его окружению я отношусь иначе. И ещё, в моей работе чувства только помеха. — Амон тихо фыркнул. — Убийца, тревожащийся о своей жертве. Что может быть отвратительней.
Отвлекая Светлану от этой темы. Амон обратил её внимание на приближающийся порт.
— Через минуту - другую мы пристанем к берегу.
— Амон, в яхту никто не врежется? Смотрите, она совсем не освещена. А, насколько мне известно, хотя бы два разных огня должны светиться по бокам судна.
Амон махнул рукой:
— Условности! Никакие знаки нам не нужны. Корабль войдёт в порт незаметно. А, высадив пассажиров, исчезнет. И не появится в порту, пока не понадобится.
Стоя рядом они наблюдали за приближением порта. Шум кораблей и катеров достиг «Летучего голландца», пронёсся над палубой, проник в кают-компанию, заставив находившихся там пассажиров, прервать развлечения и устремиться к борту судна, чтобы увидеть разворачивающуюся панораму ночного Неаполя.
Управляемое твёрдой рукой, судно, обогнав скопление мелких яхт, вплотную подошло к причалу. Расторопные матросы живо укрепили канаты и спустили трап.
Светлана и Амон направились к собравшимся у трапа. Все были в сборе. Барон притащил упирающуюся Мэгги, пассажиры расступились, давая им проход к трапу. Нагнувшись, Барон отстегнул прикреплённую к ошейнику цепь с сидевшей на четвереньках обнажённой девушки. Затем размахнулся и откинул цепь в сторону. Звякнув, она змеёй скользнула в чёрную воду. Барон махнул на сверкающий огнями город и приказал съежившейся в испуге Мэгги:
— Ступай.
По-видимому, не поняв его слов, Мэгги не шевельнулась, только озиралась, вокруг сверкая полными безумия глазами. Теряя терпение, Барон поддал коленом, от чего она, визжа, скатилась по трапу на бетон пирса. Вскочила. Метнулась в тёмное пространство между домами. И её визг долго разносился эхом по подворотням.
Дорн медленно спустился с корабля.
Ожидавшая землетрясения, Светлана была удивлена наступившей тишиной.
Негромко переговариваясь, остальные устремились вслед за Дорном. Амон потянул девочку за собой. Светлана спустилась по трапу, и от непривычки пошатнулась, ощутив под ногами твёрдую землю. Остановившись, спросила:
— Корабль сейчас исчезнет?
— Да.
— Наши вещи, неужели мы останемся без них?
— Девочка моя, ты забываешь, с кем находишься! Всё всегда при нас, где бы мы ни находились.
Удовлетворенная ответом Светлана поспешила за уходящей в город группой. Но тут же остановилась.
— Что ещё? — обернулся Амон.
— Моя раковина, я хочу иметь её при себе. Амон я сбегаю на корабль. Я быстро. — Светлана замолчала, увидев, что Амон покачал головой.
— Оглянись назад, — посоветовал он.
Светлана обернулась. Вода мирно плескалась у причала. «Летучий голландец» исчез, испарился. Амон спросил:
— Эта раковина?
Резко повернувшись, девочка обнаружила в руках Амона знакомую, жёлтую раковину.
— Да, да! Эта! — радостно воскликнула она, аккуратно взяв её. Бросив на Амона взгляд, полный радости и благодарности. — Спасибо, Амон.
— Пойдём, и так порядочно задержались, — проворчал Амон.
Прибавив шаг, они быстро догнали остальных.
По городу шли довольно долго, но никто не выразил желание остановить такси или применить какой-нибудь другой, более быстрый способ перемещения. Небольшой группой они дружно шли по тротуару, освещаемому неоновыми вывесками и уличными фонарями. Пришедшая ночь не уменьшила количества людей на улицах Неаполя. Жизнь била ключом, городской шум ни на миг не утихал.
— О! Какая миленькая гостиница! — воскликнула Катерина, остановившись перед небольшим, трёхэтажным зданием. Скромная обстановка дома пленили её. Обращаясь к спутникам, заявила: — Я с Валентином останусь здесь. В таком уютном гнёздышке не хватает только нас.
Оставив их в облюбованном доме, свита Дорна во главе с хозяином углубилась в лабиринт домов. Оставив позади ещё несколько кварталов, Дорн остановился возле многоэтажного отеля.
— Здесь мы и остановимся, — сказал он.
Забронировав номера «люкс», гости Неаполя устроились со всеми удобствами. Девочка приобрела персональный номер, тогда как остальные решили довольствоваться одним номером на четверых. Указав девочке её комнату и отдав ключ, Амон присоединился к компании в соседнем номере.
Служащие гостиницы с удивлением следили за новыми постояльцами. Красивая девочка в компании трёх мужчин, вызывали различные предположения. Недоумение вызвал и их кот, прошествовавший вслед за ними задрав хвост. Громадный, чёрный по своим размерам он больше походил на собаку, чем на кота. Отсутствие багажа только усилило подозрительные взгляды обслуживающего персонала отеля. Но документы были в порядке, с оплатой тоже не было проблем. Новые, хрустящие банкноты, вызвали оживление на лице управляющего, привыкшего видеть за свою карьеру чаще чеки или кредитные карточки. Щедрые чаевые никого не оставили равнодушным и всеобщая любовь к гостям, вскоре прекратила начавшие было возникать пересуды. С восторгом приняв прибывших, служащие искренне, от всего сердца, пожелали им долгого и приятного пребывания в Неаполе, добавив про себя: В нашем отеле. Тем более что их в городе было предостаточно,
Закрыв дверь, Светлана осмотрелась. Такой роскоши ей видеть ещё не приходилось. Мягкие кресла, диван, ковры, зеркала, шкафы и бар действовали ошеломляюще. Её номер вмещал в себя три комнаты и шикарную ванную. Широкий балкон охватывал все помещения, позволяя выйти из любой комнаты. В каждой из комнат имелся кондиционер, что было очень кстати в жарком климате Неаполя. Заглянув в спальню, девочка была поражена её размерами, кровать «скромно» занимала четверть этого помещения. Но больше всего её изумила шкура чёрной пантеры, лежащей на кровати. Открыв встроенный в стену шкаф с зеркалами, обнаружила свой гардероб, оставленный на яхте.
Спать не хотелось. Еле слышно шумел кондиционер, прилежно охлаждая помещение. Светлана вышла на балкон, впустив в номер шум улицы, прозвучавший для неё как ритм огромного сердца города.
Город жил и дышал, сотни событий и происшествий происходили в домах и на улицах.
На балконе, облокотившись о перила, девочка с интересом рассматривала проезжающие машины и спешащих по своим делам прохожих. Три этажа разделяли её от земли, близстоящие дома мешали окинуть взглядом город. Но ей достаточно было видеть яркие огни вывесок и стремительный поток машин. Потрясённая видом, она ещё долго стояла так, любуясь ночной жизнью города.


Проснувшись утром, Светлана сначала решила, что всё ещё находится на корабле. Не открывая глаз, прислушалась. Знакомый удар дротика о доску, возвестил ей, что Амон уже тут. С удивлением заметила, что звуки доходят как будто издалека, а не рядом, как это было на судне.
Потянувшись, открыла глаза. Первые секунды она разглядывала незнакомую обстановку, вспоминая, как сюда попала. «Я же в Неаполе!» вспомнила Светлана. Быстро одевшись, направилась к приоткрытой двери, из-за которой доносился стук. Её взору предстала освещённая восходящим солнцем гостиная, с первым гостем.
Амон предавался своему развлечению - бросал. Но не дротики, а кинжал. И не в доску с нарисованной целью, а в лакированную витрину, оставляя в ней глубокие зарубки, вокруг которых, паутиной расходились трещины. Мебель была безнадёжно испорчена.
— Доброе утро, Амон, — приветствовала его Светлана.
Он кивнул. С иронией заметил:
— Неплохо выглядишь, для утра. Но умыться тебе, не помешало бы.
— Я думаю, — осипшим, после сна, голосом, согласилась Светлана.
— Сегодня мы предоставлены самим себе, — сообщил Амон. — Можешь быть, где хочешь, и идти куда хочешь. Но, мне думается, не зная языка, ты далеко не уйдёшь. Русский язык тебе мало поможет. Поэтому я предлагаю, своё общество.
— Предложение принимается, — согласилась девочка и тут же радостно добавила: — Значит, тренировки отменяются?
Амон тем же радостно-бодрым голосом, дразня, ответил:
— Нет, не отменяются.
— Как же так? — удивилась девочка. — Придётся идти в порт?
— Зачем так далеко? Он в соседней комнате, я имел в виду тренера, только дверь потрудитесь открыть.
С разочарованным видом девочка направилась в ванную.
— Завтрак не отменяется? — задала она вопрос уже оттуда.
И на этот раз Амон озадачил её, сообщив, что завтрак подождёт, он не так важен как тренировки. Но добавил, что занятия не займут много времени, они ограничатся разминкой и только поднимут аппетит. На что Светлана, всё ещё из ванны заметила, что он и так поднят насколько это возможно. И вообще она в скором времени умрёт от голода. Но этим признанием только вызвала ироническую усмешку у дьявола. Удостоверившись, что она его не убедила, Светлана со вздохом скрылась за дверью.
Окончательно проснувшись от холодной воды, Светлана, с неохотой направилась в комнату, на дверь которой Амон указал рукой, напоминая, что ей следует сделать, прежде чем получить свой завтрак. Амон остался в гостиной. Включив телевизор, он с интересом стал прислушиваться к новостям, проявляя особенное внимание к информации касающейся насилия.
Что до Светланы, по-видимому, оставшись довольным вчерашним занятием, тренер позволил ей ограничиться разминкой. Окончив занятия, он, как и Амон указал жестом на дверь, через которую она вошла.
Дьявол встретил её стоя спиной, что-то рассматривая за окном. Не оборачиваясь, спросил:
— Что предпочитаешь: ресторан или кафе?
Девочка махнула рукой, выражая безразличие по этому вопросу:
— Куда поведёте, туда и пойду. Главное, чтобы там кормили. Это я вам на всякий случай, вдруг упустите такую незначительную деталь.
Амон усмехнулся на последнюю реплику, но девочка этого не заметила, он все ещё стоял, отвернувшись к окну. Но услышала:
— Ты ещё здесь?
— А где мне быть? — удивилась она.
— В спальне и быстро, быстро переодеваться, если ещё хочешь получить свой завтрак, — ирония снова скользнула в его голосе. Светлана направилась к дверям. Амон вслед сказал: — Советую что-нибудь навыпуск и с длинными рукавами. Первое - прикроет кинжал, второе знак на руке.
— Кинжал обязательно надевать? — нахмурилась девочка.
— Обязательно, — отрезал сухо Амон. — Клеймо тоже желательно не показывать, в городе полно монахов, священнослужителей. Им ничего не стоит прочесть руны и устроить панику, которая может внести некоторые затруднения твоему пребыванию здесь. Я думаю, тебе не хочется, чтобы фанаты осаждали отель, требуя линчевать тебя.
Остановившись на пороге, Светлана обернулась:
— Неужели такое возможно?
— Почему бы и нет. Иди, переодевайся и прислушайся моему совету.
Спустя несколько минут Светлана покинула спальню одетая в чёрные брюки, на поясе которых висел стилет в ножнах. Просторная кофта навыпуск, прикрывала оружие, а длинные рукава закрывали татуировку. Только золотой браслет нет-нет да мелькнёт искрой из-под чёрного рукава. Ткань была лёгкая, несмотря на жаркий воздух в ней было прохладно, словно ткань сама по себе подобно кондиционеру, охлаждала воздух. Неизменные сандалии из кожаных ремешков завершали её одеяние. Волосы она заплела в косу.
— Я готова, — сообщила спине Амона, Светлана.
Он обернулся, осмотрел с ног до головы. Ничего не сказав, направился к входной двери. Девочка поспешила следом, в душе надеясь, что поиск нужного заведения не займёт много времени.
Оно оказалось в ста метрах от отеля. Зайдя в кафе и сделав заказ. Амон спросил:
— Какие планы на сегодня?
— Найти Российское посольство, — сообщила с иронией Светлана.
На что Амон невозмутимо ответил:
— Смею огорчить, в Неаполе его нет. Есть в Риме, Генуе, Милане, Палермо. Ещё я тебе предложил бы зайти в Неаполе, чисто из интереса, какой-нибудь магазинчик или рынок. Думаю, тебя всё равно в бар или бильярдную не заманишь.
— Всё это хорошо, но Неаполь знаменитый город, неужели здесь смотреть больше не на что, как только на торговые точки?
— Есть. Скажем, Национальный музей и галереи. Но можно и попроще, достаточно пройтись по городу. Он, прямо-таки пестрит своими церквями. Вот уж людям делать было нечего. Что-то копошатся, выстраивают их для Него и сколько веков! Как будто Ему не всё равно, в каком стиле будет построена церковь в готическом или барокко. Так им этого мало! Они и ренессанс сюда же в одну кучу.
— О! Я вижу, вы большой знаток искусства! — приятно удивилась Светлана. Прервала его высказывания, опасаясь, как бы он не перешёл к более крепким словцам о роде человеческом и обо всём остальном.
— Поживёшь с моё, узнаешь, — как-то невесело усмехнулся Амон. — У меня было достаточно времени ознакомиться с каждой модой. Тем более что она занимала достаточно долгое время в истории. Тут поневоле станешь знатоком. Теряя десятки лет то на моду барокко, то на ренессанс. Иногда так надоест, что радуешься каждому новому стилю, хотя сейчас и приятно взглянуть на знакомые очертания.
— Конечно, вы мне их покажете, — радостно уточнила девочка.
— А чего тут показывать, иди да смотри. Тут на каждом шагу если не дворец, то церковь, если не церковь, то музей, словом и искать не надо, — махнул рукой Амон.
— Вот и отлично! Амон если вас не затруднит, покажите мне самые интересные дворцы.
Амон, что-то прикинув, предложил:
— Где отправили кого-нибудь в «иной мир»?
— И где исторические памятники, и где «в иной мир». Мне кажется, это будет интересно, — согласилась Светлана, попутно, разделываясь с завтраком.
Но прежде чем они покинули кафе, одно происшествие привлекло внимание служащих кафе. Солидная пара, медленно приближалась к заведению, в котором они решили позавтракать. Уже в годах. Они наметили занять соседний со Светланой и Амоном столик. И они спокойно поели бы если... Если, не собака, которую они вели на поводке. Это был царственный мраморный дог. Он величественно выступал впереди хозяев. Пока не приблизился к столику занятому светловолосой девушкой и рыжеволосым мужчиной.
Занятые разговором, они не замечали вошедшую пару. Посетители с безразличием отнеслись к ним. Единственный, кто не остался равнодушным к этой встрече, так это дог. Еще несколько метров отделяло пса отсидевших за столиком, когда он, заволновавшись, зарычал и остановился. Шерсть на загривке встала дыбом. Пёс встал в оборонительную стойку. Хозяин потянул за поводок, но пёс не шевелился. Он продолжал стоять как вкопанный, не отрывая глаз от сидящей пары и непрерывно рычал. Возникшая возле пса суета, наконец, привлекла внимание Светланы и Амона. Точнее, сначала Светлана, а уж потом и Амон повернулись к застрявшим в дверях пожилым людям. Дог вздрогнул, когда взгляд Амона остановился на нём. Дрожь волной прокатилась по его телу, заставляя дрожать лапы.
С интересом девочка наблюдала за столь явными изменениями собаки. Продолжая рычать, пёс видимо трясся от страха. Светлана стала догадываться, что происходит с этим великолепным животным. Дог явно избегал взгляда Амона. Мускулистое тело пса по-прежнему сотрясалось крупной дрожью. Приглушенный рык, подобно рокоту грозы, еле слышно проходил сквозь стиснутые клыки.
Глаза дьявола и глаза собаки встретились. Рык животного перешел на жуткий вой. Мрачный и глухой. От этого звука у Светланы мороз пробежал по коже. Дог попятился, увлекая за собой, не желающих выпускать поводка хозяев, и даже их объединённые усилия ни к чему не привели. Они так и не смогли остановить пса.
Оказавшись на улице, пес затрусил прочь, уводя за собой, озадаченных хозяев.
Девочка покачала головой:
— Да... Я всякого насмотрелась, но такого видеть ещё не приходилось. Неужели животные так чувствуют ваше присутствие?
Продолжая прерванный завтрак, Амон с иронией бросил фразу заставившую призадуматься:
— Почему только «нас»? И вас тоже.
— Вы хотите сказать, что будь я здесь одна, то ситуация повторилась бы?
— Повторилась, — согласился Амон. — Но не в таких деталях. В конечном итоге, та пара, тут бы не позавтракала в любом случае, будь ты одна, или со мной.
— И все животные так пугаются?
— Нет, не все. Скажем, хищники иногда пытаются бросить вызов. А вот доведётся побывать в лесу, появятся добровольные помощники - волки. Уж они-то, ни на шаг не отойдут от тебя. Ко мне не подойдут, пока я сам не позову.
— Но почему такая непримиримость? Я всегда дружелюбно относилась к животным. Что с ними произошло?
— Не с ними, а с тобой, — поправил Амон. Кивком указал на её руку. — Клеймо. Оно создаёт фон, на который животные так реагируют.
Светлана глубоко задумалась. В молчании, закончила свой завтрак и повернулась к окну. Разглядывая проходящих людей, спросила:
— А разве на вас тоже есть клеймо?
И тут же вздрогнула, Амон весело, от души рассмеялся. С усмешкой, фыркнув, он ответил:
— Зачем клеймо? Я же не человек, они это чувствуют. Это я могу клеймить, но не меня, — улыбнувшись, он встал. — Пойдём, покажу город. Я видел, как он строился и увижу, как он исчезнет с лица Земли.
Покинув кафе, они устремились в центр, попутно рассматривая исторические памятники города.
Вечером, уставшая Светлана переступила порог своего номера, потеряв где-то в коридоре Амона. Точнее, он оставил её возле номера, прошествовав в дверь напротив. Там его уже ждали Барон и Юм.
Ввалившись в номер со скромной надеждой добраться до кровати. Светлана остановилась, увидев в гостиной нового гостя.
Девочка вскрикнула от радости:
— Катерина, как ты меня нашла?
— Это не проблема. Сегодня нас навестил Юм и сообщил где Дорн остановился. Я смотрю, по городу ты погуляла изрядно.
Катерина заботливо усадила девочку в кресло.
— Устала немного. Обошли большую часть города, увидели замечательные места. А ты чем занималась? Как провела день?
— О! Это целая история, — улыбнулась Катерина, усаживаясь рядом со Светланой, продолжила: — Я расскажу её прямо сейчас, пока не пришёл Валентин.
— Звучит интригующе, — заметила девочка. — Если рассказывать приключения собираешься в отсутствии своего друга.
— Ты же знаешь, какой он ревнивый. А если услышит, что я познакомилась с арабом, то ещё уподобиться Амону. С виду он тихий, но в душе, похоже, сродни Отелло.
— Катерина, но он же не сможет убить тебя!
— Нет, он меня не убьёт. Но может убить его!
— Кого его?
— Моего араба, — лукаво улыбнулась Катерина.
— Но как ты с ним встретилась? Последний раз я видела весёлого Валентина, в бинокль он провожал отстающую яхту. А после в порту, судно исчезло, и узнать где высадились, было невозможно.
— Мы столкнулись случайно. Он первым узнал меня. Представляешь, сколько было радости и восторга! Хорошо, что Валентина увёл Юм. Я боюсь, как бы он не нагрянул и не услышал наш разговор, — бросив взгляд на лакированную мебель, испещрённую трещинами и глубокими зарубками, спросила: — Амон поработал? Не дожидаясь ответа, пояснила: — Узнаю его почерк. Но не волнуйся, когда покинете отель, за вашими спинами он окажется или в руинах, или в идеальном порядке. Я думаю второе более реально, так как Дорн только начинает путешествовать и ему лишний шум ни к чему. Так, на чём я остановилась?
Катерина замолчала, собираясь с мыслями. Светлана тихо сидела в кресле.
— Да, — внезапно вспомнила, что-то Катерина. — Амон тут неожиданно не появится?
Светлана пожала плечами. Катерина понимающе кивнула.
— Будем надеяться, что не появится, — заключила она.
Возвращаясь к продолжению рассказа, Светлана задала наводящий вопрос:
— Так ты весь день провела в компании араба?
— Ну, да! Он потащил меня по магазинам. Смотри, что он мне подарил! — воскликнула Катерина, протягивая Светлане нитку жемчуга. — Это стоит целого состояния! — с гордостью добавила она.
— Похоже, он знаток женских душ, — улыбнулась Светлана.
— А знаешь, какой он сильный! А фигура, как у Аполлона!
— Он же был одет в какой-то балахон. Ты его купала что ли? — рассмеялась Светлана.
Катерина невозмутимо кивнула.
— И не только это. Он предложил посетить знаменитые бани. А там, одетым не попаришься. Было просто здорово! Конечно это не императорские термы. Но тоже кое-чего стоят! Особенно когда рядом такой мужчина.
— Вы парились вместе? — поразилась девочка и с любопытством спросила: — А дальше, что было?
— А дальше. Он предложил посетить гостиницу, в которой остановился.
— И ты, конечно, отказалась?
— Не совсем. Просто не смогла. Было уже поздно, и в любой момент мог нагрянуть Валентин. Мы расстались.
— Какой трагический конец! И он тебя спокойно отпустил?
— Где там! Бушевал, похож он уже решил, что я теперь принадлежу ему! Вообще расстались мы довольно холодно. Какое для него разочарование, ведь он надеялся провести ночь со мной, — задумавшись, Катерина замолчала.
Светлана, несмотря на интересную историю, чувствовала, что засыпает прямо в кресле. Тишину нарушил голос.
— Мир вам, — в дверях стоял Амон. По-видимому, приветствие, было адресовано Катерине.
— Амон, как мило, что ты заглянул, — воскликнула Катерина, жестом приглашая присоединиться к их компании. — Присаживайся. Я смотрю, Светлана совсем спит, а ты как будто и не покидал отель. Полон энергии, как всегда.
Скривившись в усмешке, Амон посмотрел на задремавшую Светлану, расположившись на диване, небрежно обронил:
— Я не знаю, что такое усталость. И потом в любой момент могу понадобиться Дорну. Валентин там волнуется, а заглянуть сюда ему неудобно. — Амон снова ухмыльнулся. — Там говорит, дамы.
— А тебе удобно, — пожурила его Катерина, — неожиданно появляться, без предупреждения?
— Мне всё удобно, — заявил Амон, растянувшись на диване и закинув ноги на подлокотник. Руки он положил под голову. Рассматривая потолок, заключил: — Разве тут есть что скрывать? Эти предубеждения меня не волнуют. Если мне надо, то войду куда хочу и когда хочу. И без всяких: удобно, неудобно.
Катерина звонко рассмеялась:
— Надо Валентину пойти к тебе в ученики. Может, перестанет быть занудой и прекратит жить старыми понятиями.
Амон покосился на Светлану. Она не слышала их разговора, сражённая усталостью, она спала, подперев рукой подбородок.
Катерина не унималась:
— Ты меня извини, что вмешиваюсь, но девочке будет неудобно, когда придут убирать номер и увидят испорченную мебель.
Амон фыркнул:
— Ну, вот опять... Удобно, неудобно. Вот скукота! — помолчав, он согласился: — Хорошо...
Он достал кинжал и метнул его в изуродованную витрину. Кинжал, ударившись о поверхность рукояткой, бумерангом вернулся в руки Амона. Витрина на глазах стала преображаться. Исчезли трещины. Дерево как живое, зарастило свои раны. Через пять секунд витрина сверкала нетронутой полировкой. Старые царапины испарились вместе со свежими. Зеркальную поверхность мебели теперь не омрачал ни один шрам.
— Теперь, удобно? — Амон перевёл сверкающий взгляд на Катерину.
Та, удовлетворенно кивнув, сказала:
— Амон ты ужасно мил!
— Скажите это ей, — кивнул он на спящую девочку.
— О! Её мнение тебя волнует? — прищурилась Катерина.
Амон ухмыльнулся. Убрал кинжал в ножны. Поправил Катерину:
— Не волнует, а раздражает. Черт возьми! Когда она перестанет шарахаться в страхе и вздрагивать, если я неожиданно обращаюсь к ней или подхожу к людям. Везде ей чудится, что я угрожаю если не ей, то тем с кем беседую.
— Значит, есть причины.
— Причины, — фыркнул дьявол. Его глаза зажглись холодным светом. — Конечно, есть! В конце концов, я – дьявол. Чего же она ждёт? Чтобы я проявлял заботу, об этих смертных?
— Вот ты сам и признался! Она знает, что хорошего людям ты не сделаешь, а значит жди насилия. Вот она и вздрагивает, думая, что ты подошёл к ней, или к кому-нибудь, чтобы убить, искалечить. Разве не прочёл этого в её мыслях?
— Прочёл, — махнул рукой Амон. — Такое вполне может случиться, когда иссякнет терпение.
— Раз вспомнил о терпении, то пойди учеником к Валентину.
— Ещё чего! Что за бред. Уступлю в итоге Барону. Уж он-то в отличие от меня по-настоящему терпелив. Или отправлю в «иной мир», глядишь, встретимся уже на другом уровне.
— Нет. В этом случае мы никогда больше не встретимся с ней.
— Обломаем, — уверенно сказал Амон. — Дорн разрешил оставлять напоминания, о каждом её милосердии. Думаю, больше одного она не выдержит. Возможно, вообще не решится.
Девочка безмятежно спала, не подозревая о происходившем в её присутствии разговоре. Она так и не узнала, что Валентин всё-таки пришёл за Катериной и увёл за собой. Она не знала, что в эту ночь осталась в отеле одна, так как свита Дорна гуляла по ночному городу, наводя ужас на его жителей. Утренние газеты на следующий день пестрели сенсационными заголовками о ночных происшествиях в Неаполе.

— Вот мы и прославились, — заявил утром Амон. Светлана тем временем была в ванной. Швырнув на журнальный столик пачку газет. Амон с довольной усмешкой сказал: — Посмотри, какие заголовки! «Мафия против мафии», «Новая Коза-ностра топит своих конкурентов?», «Кровавое побоище в казино!». А вот этот заголовок мне особенно понравился, слушай, как звучит: «Миллионер заявляет о пропаже своего любимца!». И этот любимец, самая обыкновенная дворняжка.
Покинув ванную, девочка подошла к журнальному столику. Взяла несколько газет, вглядываясь в напечатанные фотографии, снятые на месте происшествий.
— Одни трупы, — сообщила она о своём наблюдении, возвращая на стол газеты. — И, конечно же, тут приложена ваша рука.
— Разумеется.
— Да... О собаке. Можно узнать, почему решили, что она дворняжка? Её фотографии я не заметила. Судя, что это любимец богатого человека, значит, породы должна быть благородной. Дог или овчарка, — прищурившись, Светлана, внимательно посмотрела на Амона. — Это вы, похититель любимца? Вас собаки не любят, вот над одной из них вы и расправились.
— Ты очень близка к истине, — заметил Амон. — Только она по доброй воле увязалась за мной. В ней, что-то дикое, волчье. Хозяин держал её в клетке, по-видимому, сам опасался этого монстра. Она первая подала голос, обращая на себя внимание. Такая смелость не могла остаться незамеченной. Я вытащил её оттуда, и она решила поменять своего хозяина.
— И новый хозяин это - вы?
— Да. Кстати, это не «она», а «он». Если он придётся тебе по душе, то я оставлю его на твоё попечение.
— Где он находится? — заинтересовалась Светлана.
Амон подошёл к двери соседней комнаты, приоткрыл её. Оттуда, не дожидаясь команды, величаво вошёл в гостиную пёс.
Помня, что теперь животные не пылают к ней любовью, Светлана попятилась назад от зловещего вида собаки. Действительно, от собаки в ней было немного, огромная она походила на кавказских волкодавов, но узкая морда с выступающими из-под верхней губы клыками, создавали жуткое зрелище. Близко посаженые глаза, дополняли его неприглядный вид. И это ещё не всё. Пёс был альбиносом, его глаза сверкали как угольки красным цветом. Короткая белая шерсть плотно прилегала к мускулистому телу, только на загривке и по шее она была длиннее, создавая впечатление львиной гривы. Хвост был купирован. Создание опиралась на длинные, крепкие ноги, ступня с ладонь мужчины. Ростом пёс достигал высоты теленка, может, немного пониже. И всё же, это было создание, которое как нельзя лучше подходило своему новому хозяину - дьяволу
Войдя в гостиную, пёс замер в стойке, принюхиваясь, не сводя огненных глаз с девочки. Светлана тоже замерла под гипнотизирующим взглядом чудовища. Помня, как дог враждебно отнёсся к ней, она решила что сейчас и этот «волкодав» начнет рычать, и может даже бросится.
И пёс бросился. Виляя обрубком хвоста и приниженно опуская ужасную морду к земле. С каждым шагом, замедляя своё движение, он приблизился к девочке. Последний метр, ползя на брюхе, капая слюной с выступающих клыков. Ткнувшись мордой в ноги, замер, только остаток хвоста усиленно молотил воздух.
Видя такое дружелюбие, девочка не могла не погладить его по голове. Когда рука коснулась белой шерсти, пёс замер. Потом резко вскочил и как кот потёрся о ноги. Напоследок, положив огромные лапы ей на плечи, повалил на диван и со смаком облизал лицо, тихонько подвизгивая, как щенок.
Амон свистнул псу и тот тут же отскочил в сторону, но вилять обрубком не перестал. Амон заметил:
— Я вижу, вы друг другу понравились, — но многозначительно добавил: — собака неравнодушна к тебе, но она знает, кто её хозяин, имей в виду.
— Как его зовут?
— А никак. Позже, в ином мире, я дам ему имя, а пока зови просто "Пес".
— Очень ёмко. Но как я знаю, вам нравится чёрный цвет, а собака белая как снег.
— Исправить не трудно, смотри, — Амон щёлкнул пальцами.
И пёс стал чернеть, начиная с морды. Как будто окунался в краску. Сначала голова, потом шея, грудь, спина, лапы и хвост приобрели цвет ночи. Нос собаки, из розового стал чёрным. Алые глаза, казалось, стали ещё краснее, как будто огонь затрепетал в них. Единственно, что осталось неизменно, так это его длинные острые клыки, выпирающие из-под верхней губы, они по-прежнему наводили почтительное оцепенение перед их мощью.
— Отлично, — оценил свою работу Амон. — Оставлю его в твоём номере. Он отчаянный защитник и сторож. Ты можешь полностью положиться на него. Но Неаполь будем осматривать без собаки. Слишком уж известная личность. Газеты и так пестрят событиями, не будем прибавлять ещё одно.

На улицах Неаполя было многолюдно, толпы людей осаждали церкви. Девочка с недоумением смотрела на происходящее, пока не спросила шедшего рядом Амона:
— Сегодня в городе праздник? Почему так много людей?
— Воскресенье, — с пренебрежением махнул тот рукой. — Многие спешат на воскресную мессу.
— Признаться, я потеряла счёт дням. Даже не знаю, какое сегодня число и месяц, — огорчённо пожаловалась девочка.
— Что изменится, если будешь знать?
— Ничего, — уныло согласилась Светлана.
— Сеньорита, сеньорита!
Прицепился к ним мальчик. Он явно хотел привлечь к себе внимание. Амон остановился и резко спросил:
— В чём дело?
Мальчик в ответ разразился целым каскадом фраз, ничего не значащих для девочки, хотя, мальчик обращался к ней, а не к её спутнику.
Светлана растерянно посмотрела на Амона. Поморщившись, сухо и коротко он перевёл долгое обращение мальчика к девочке.
— Предлагает тебе следовать за ним.
— Зачем? Мы же не знакомы? — удивилась Светлана, и с изумлением посмотрела на маленького итальянца.
Тот, умоляюще сложив руки, что-то опять принялся объяснять.
Амон молчал. Светлана заметила, как изменилось его лицо. Оно стало жёстким и суровым, а рука медленно поползла к рукояти кинжала. Она бросилась к нему, с просьбой перевести, что сказал мальчик, и помочь разобраться в происходящем,
— Амон, ради Бога! — она ахнула от внезапной боли ожога, это напомнило о себе клеймо. Секунду, помолчав и подавив в себе стон, снова обратилась, к молчаливо стоящему дьяволу. Мальчик не отходил ни на шаг, с напряжением ожидая развязки. — Что он сказал? Переведите мне, что он сказал. Я прошу вас, Амон!
С ненавистью, бросив взгляд на ребенка, Амон сквозь зубы процедил:
— Милосердие. Он взывает к твоему милосердию, — и в сторону еле слышно: — Топить мальцов надо, слишком много себе позволяют.
Светлана в растерянности посмотрела на ребёнка, подумав, возразила:
— Что в этом такого? Он ведь не является вашей жертвой? И ни одному из ваших друзей тоже не принадлежит. Так, почему не говорите, что он просит?
Зло усмехнувшись, Амон всё-таки соблаговолил ей ответить:
— То, что он просит, тебе не под силу.
— Так что же?
— Он ещё глупый, верит во всякие чудеса. Ангелы ему, видите ли, мерещатся. Сейчас проучу, чтобы не приставал к прохожим.
С угрожающим видом Амон направился к мальчику. Мгновенно сориентировавшись, спрятался за Светлану. Умоляюще посмотрев на Амона, девочка попросила его о полном переводе.
— Хорошо, — проворчал Амон, — он утверждает, что ты - ангел и можешь исцелить его братишку, он серьёзно болен. Мальчик умоляет пойти с ним и исцелить прикосновением руки. Вот видишь, что только не выдумывают люди. Можешь спокойно идти дальше, ибо такое чудо ты не потянешь.
— Да. Вы правы. Я на такое не способна, — она замолчала и пристально посмотрела на дьявола.
Перехватив взгляд, Амон с раздражением заметил:
— Ну, да. Могу. Но не буду. Скажи, какая мне от этого польза? Какая выгода, кроме никому не нужной благодарности?
— Вам никакой. Но просто так можно? Что вам стоит?
— Пойдём, — зло скомандовал Амон, потянув за руку. При этом он так уничтожающе посмотрел на ребёнка, что тот попятился и спрятался за угол дома, и уже оттуда наблюдал за удаляющейся парой.
Пройдя несколько метров, Светлана остановилась.
— Амон, вы не могли бы дать мне денег? И не говорите, что их у вас нет.
— Зачем они тебе? — подозрительно покосился Амон.
— Хочу кое-что купить. Не верите? Прочтите мысли.
— Ещё успею прочесть. Держи, — он протянул увесистую пачку банкнот.
— Я сейчас.
Взяв деньги, девочка побежала назад, туда, где мальчик всё ещё наблюдал из-за угла дома. Вложив деньги ему в руку. Светлана вернулась к сердитому Амону.
— Нет, надо было сначала покопаться у тебя в мозгах, — недовольно заметил он. — Иначе я бы не дал денег. Мне не нравится такая покупка.
— Хорошая сделка, — возразила девочка. — Я купила относительное спокойствие. Вы же тоже заключаете сделки ведь так?
Амон ухмыльнулся:
— А что ты скажешь, если сейчас в руках у мальчика будут не деньги, а просто бумажки? Могу устроить.
— Нет, вы не сделаете этого, — не поверила ему Светлана.
— Сделаю, — прищурился Амон.
— Амон. — Светлана замолчала, собираясь с духом. Амон повернулся к ней, очевидно выжидая, когда она произнесёт роковые слова. — Амон, — повторила она, — пусть это будет моим милосердием!
— Ты всё-таки признала, что если дал деньги я. То уже становлюсь заинтересованным лицом в этой сделке, и он автоматически становится моим. Но, ты попросила милосердия для него. Помнишь наш уговор?
— Да, — кивнула девочка.
— Я оставлю ему деньги. Но за это будешь расплачиваться ты. Своей болью. Может это чему-нибудь научит. Поход отменяется. Возвращаемся в отель.
Они направились назад. Побледневшая девочка, молча, шла за дьяволом. Поднявшись на свой этаж, они приблизились к её номеру. Амон толкнул закрытую дверь. Замок щелкнул, и она распахнулась, приглашая внутрь. Пёс радостно кинулся навстречу, виляя остатками хвоста, припадая передними лапами к полу, подвизгивая от восторга. Амон кратко рявкнул:
— Вон! — и указал рукой на приоткрытую дверь соседней комнаты.
Пес, покорно опустив голову, поджав хвост, понурившись, поплёлся прочь из гостиной.
Амон повернулся к стоявшей в дверях девочке, мотнул головой приглашая зайти в номер. Как только она переступила порог, дверь со стуком закрылась. Сам собой повернулся замок.
Девочка выжидающе посмотрела на Амона. Но он её взгляда не заметил, так как стоял спиной, разглядывая что-то в окне.
Шум проезжающих под балконом машин наполнил тишину. Не поворачиваясь, Амон приказал:
— Подойди.
Подчиняясь, девочка медленно подошла к нему. Амон рукой указал на летящие машины и спешивших, куда-то людей.
— Посмотри на них, сколько в них равнодушия. Разве они заслуживают этого...
Девочка вскрикнула. Побледнев ещё сильней, она смотрела на свою правую руку, рассеченную от локтя и до запястья.
Дьявол, проделал это так молниеносно, что девочка не успела проследить взглядом за его движением. Резкая боль и потоки крови заставили её пошатнуться. Дьявол все ещё держал окровавленный кинжал в руке, по которому пробегали маленькие искры.
Из раны, кровь потоком устремилась по руке вниз, заливая паркет, образовывая лужу. Из вскрытой артерии она быстро покидала тело. Перед глазами девочки всё поплыло, в ушах зазвенело. Слабея от потери крови, девочка попыталась вникнуть в слова, которые говорил Амон. В глазах потемнело. Потеряв сознание, она упала, но последняя фраза дьявола все-таки достигла её сознания, «Кровь смоет милосердие, которое я оказал по твоей вине».
Амон склонился над лежавшей без сознания девочкой.
Кровь всё ещё струилась из глубокой раны. Дьявол убрал кинжал в ножны и опустил руку на рану. Возникший яркий свет между рукой Амона и рукой девочки, померк. Когда Амон выпрямился, уже ничто не напоминало о расплате за оказанное милосердие. Как он и обещал, даже шрама не осталось на месте раны.
Девочка по-прежнему лежала без сознания.
— Спи, — приказал Амон.
Отнес её на кровать. После его слов обморок перешёл в сон. Светлана перевернулась на другой бок, глубоко вздохнув, уснула.
Прошло несколько часов, когда шум в номере выдернул её из глубокого сна. Очнувшись, Светлана попыталась оглядеться, но маячившая перед лицом морда, мешала это сделать. Сфокусировав взгляд, Светлана разглядела горящие глаза и чёрную шерсть. Влажный и горячий язык прошёлся по лицу, оставляя за собой влажную дорожку. В опасной близости мелькнули острые клыки. Попытавшись погладить пса, Светлана обнаружила, что почти не в силах поднять руку, настолько она ослабла.
Пёс подполз ещё ближе, положив голову на грудь, стал бросать по сторонам взгляды. Девочка опустила руку ему на шею, погружая пальцы в шерсть. Закрыла глаза и почувствовала, как снова тонет. Сознание отделилось от неё, и она погрузилась в небытие. Подчиняясь несущим прочь волнам, девочка снова отдалилась от реальности, ушла в тёмное марево, засасываемая обволакивающим спокойствием уносящим прочь мысли желания и силы. Ещё немного, и она была бы в коме, но прозвучавший рядом голос вернул к реальности. Сопротивляясь засасывающей пустоте, сознание вновь вернулось и пробудило из опасного сна.
— Просыпайся, — снова требовательно звучал голос.
Светлана изо всех сил пыталась следовать ему. Еще одно усилие и глаза открылись. Она увидела стоявшую рядом чёрную фигуру, которая что-то протягивала. Сосредоточившись, девочка, наконец, поняла, что это Амон и протягивал он фужер до краев наполненный тёмно-красным напитком. Лучи света, играя на дне фужера, окрашивали напиток в яркий вишнёвый цвет.
Одной рукой Амон помог девочке приподняться, а другой приблизил фужер к её губам.
— Пей, — приказал он
Светлана сделала глоток и с недоумением посмотрела на дьявола. Напиток был ей незнаком и по вкусу не совсем приятный. Перехватив удивлённый взгляд, Амон пояснил:
— Красное вино, возможно, оно придётся тебе не по вкусу. Но это лучший сорт и ты выпьешь его до капли. Немного захмелеешь, но это и к лучшему. Вино поможет пополнить силы.
Глубоко вздохнув, Светлана последовала его совету. Содрогнулась.
— Гадость. И как его пьют?
— О вкусах не спорят, — философски изрёк Амон, пожав плечами, попутно стаскивая с кровати, вновь залезшего туда, пса.
Светлана почувствовала, как силы вновь возвращаются к ней, но теперь закружилась голова. Вспомнив о первом пробуждении, она поинтересовалась:
— Кто шумел в номере?
— Твоя подруга, — ухмыльнулся Амон. Сел на край кровати и взглядом приказал псу не двигаться.
— И что же она с вами не поделила? — вежливо спросила Светлана.
— Не со мной, с ним. — Амон кивнул себе под ноги.
Пёс словно чувствуя, что разговор о нём, поднял голову и облизнулся. Амон счел нужным прояснить обстановку:
— Покидая номер, я приказал ему никого не впускать, что он и сделал. Я встретил Катерину, когда она выходила из отеля. Была страшно обижена и разочарована. Куда-то торопилась, похоже на свиданье. Второй раз подняться, у неё не было времени. Передала через меня свои извинения.
— Догадываюсь, на какое свидание она так спешила, — слабо улыбнулась Светлана, вспомнив преследующую их яхту.
Вместе с прибавлением сил девочка почувствовала голод. Амон, угадав настроение, вышел из спальни. Вскоре вернулся, неся в руках поднос с едой. Поставив его на низенький столик у кровати, направился к дверям, по-видимому, собираясь оставить её в обществе пса.
Светлана окликнула его, когда он уже переступал порог:
— Амон, вы оставили деньги мальчику?
На что он зло усмехнулся, вышел за дверь, бросив через плечо:
— Оставил.
Удовлетворенная ответом, она села за столик, сказав внимательно слушавшему её псу:
— Тог¬да всё в порядке.
Принявшись за еду, Светлана не забыла и просидевшего рядом пса. Но, к удивлению, монстр игнорировал подачки, оставшись равнодушным к её заботе. Решив, что дьявол позаботился о своей собаке, она оставила его в покое, хотя он по-прежнему продолжал следить за каждым кусочком отправляемым ею в рот.
Насытившись, девочка оставила стол и собаку, все ещё с вожделением смотревшую на блюда, подошла к окну. Шторы были плотно задвинуты, лишь узкая щель пропускала в комнату луч света, достаточный, чтобы немного осветить затемнённую спальню. Девочка распахнула шторы, впуская в помещение свет и воздух. Открыла дверь балкона. Холодный воздух, проникнув в спальню, заставил её поёжиться от неожиданной прохлады. Повернувшись к псу, Светлана вопрошающе сказала:
— Сколько же времени прошло после того?
Собака в ответ зевнула, показав полный набор зубов, включая обнажённые до дёсен великолепные клыки.
Девочка направилась к дверям, желая посмотреть телевизор в гостиной. За спиной послышались мягкие, вкрадчивые шаги, переходившие в цоканье когтей, когда их обладатель переходил с ковра на паркет.
Обнаружив гостиную пустой, девочка внезапно переменила свои планы. Она не стала включать телевизор, перешла через гостиную и заглянула в следующую комнату, та тоже оказалась пустой. Рассудив, что сейчас ей никто не помешает покинуть номер отеля и обратиться к любому блюстителю порядка, с просьбой направить её в Российское посольство (ведь раз его нет в Неаполе, то они направят в другой город, где оно есть). С этой надеждой девочка метнулась в ванную, потом в спальню, преследуемая не отходившей от неё ни на шаг собакой. Одевшись и напоследок погладив пса, девочка устремилась к входной двери, желая как можно быстрей покинуть отель.
Предвкушая свободу, протянула руку к ручке двери, но внезапно её схватили за брюки. Обернувшись, Светлана обнаружила, что клыки пса цепко ухватили ткань одежды. Его глаза казалось, умоляли не покидать номер.
— Всё в порядке, — успокоила она его, — ты же остаешься здесь, со своим хозяином. А я прогуляюсь по городу. Ну, же отпусти одежду.
Пёс выпустил ткань из зубов, но обошёл девочку и встал между ней и дверью, глядя всё так же умоляюще в глаза. Пожав плечами, Светлана опять потянула руку к двери и замерла. Угрожающий рык заклокотал в горле пса, теперь уже не мольба, а вызов горел в глазах монстра.
Девочка опустила руку, рокот прекратился. Медленно, проверяя, Светлана опять протянула руку к заветной ручке. Пёс издал громкое рычание, обнажая длинные клыки, морща нос. Огорченно кивнув, девочка прекратила свои попытки прорваться сквозь заслон. Прислонившись спиной к косяку, посмотрела на кружившего неподалеку пса.
— Так, Амон, — обратилась она в пространство. — Значит вот какой у меня сторож. Никого не впускает, но и не выпускает тоже.
Девочка медленно сползла по косяку на пол. Обхватила руками колени, уставилась на собаку. Та, словно извиняясь, подползла и положила морду на колени. Хмыкнув, Светлана обратилась уже к псу:
— Конечно, ты не виноват. Ты, только подчиняешься приказам. Но, в конце концов, ты же собака, значит, тебя можно провести. Но как?
Пёс молчал. По-прежнему подпирая спиной косяк, Светлана, мысленно, принялась перебирать возможные варианты побега. Вспомнив, вскочила и направилась к спальне. Пёс по пятам следовал за ней. Балконная дверь в спальне по-прежнему была открыта. Ветер нежно шевелил шторы.
Девочка вышла на балкон, подставляя лицо солнцу. Облокотившись о перила, посмотрела вниз. Три этажа отделяли её от земли. Но как их преодолеть? Рядом послышалось движение. Пёс подошел поближе и, подняв передние лапы на перила, тоже уставился на движущийся внизу людской поток. Сверкая алыми глазами, он с ненавистью смотрел на них, издавая приглушённое рычание.
Внезапно она придумала.
Попятившись назад, к спальне, привлекая внимание чудовища, указала рукой на противоположный конец балкона. Коротко приказала: — Взять! Ощетинившись, пёс пробежал несколько метров в том направлении, рыча и скалясь. В эту секунду он не заметил, как девочка метнулась в спальню, закрыв за собой балконную дверь. Когда он оглянулся, оказалось, что на балконе находится один.
Светлана еле успела повернуть щеколду, когда страшный удар снаружи сотряс дверь. За этим ударом последовали и другие. Один за другим. За стеклом пёс бесновался в ярости. На чёрной, морде рубинами сверкали глаза, вдруг они остановились на лице девочки смотрящей на него через окно спальни. Следующий удар тела пса пришёлся по окну. Задребезжали стёкла.
Сообразив, что сейчас пёс разобьёт стекло и уже ничто его не остановит, Светлана помчалась к входной двери, на ходу готовя ключ.
Рванув ручку на себя, вылетела в коридор. Налетев на чью-то грудь, остановилась, посмотрела, кого же она чуть не сшибла. Рыжий, сверкающий в ухмылке клыками, Амон с интересом смотрел на растерявшуюся девочку. Стук на полу возвестил об упавшем из рук Светланы ключе.
Амон, молча, нагнулся, поднял его с пола, засунул в свой карман.
Растягивая слова, с усмешкой сказал:
— Я вижу, ты уже пришла в себя. И силы вернулись, если, не дожидаясь моего возращения, решила прогуляться по городу.
Шум разбивающегося стекла, донесшийся из распахнутой двери, прервал Амона. Огромным прыжком пёс выскочил в коридор. Его вид был ужасен: взъерошенная шерсть, раскалённая пасть с рядами жёлтых клыков, горящие яростью глаза. Лапы оставляли за собой кровавые следы.
Увидев в коридоре Амона. Пёс мгновенно присмирел. Улегся у его ног и принялся зализывать лапу и рассеченную осколком стекла грудь.
Амон перевёл взгляд с лежащего пса, на стоящую в оцепенении девочку. Приглашающим жестом указал ей на номер, откуда выбежала она, а затем пёс.
— Не возражаешь, если вернёмся в номер?
Разочарованно Светлана вошла в гостиную. Амон попридержал дверь, впуская собаку. Дверь захлопнулась, щелкнул, закрываясь, замок.
Усадив девочку в гостиной, дьявол прошёл в спальню. Оттуда донёсся его весёлый голос:
— Не плохо придумано, не плохо. Но второй раз повторить не удастся. Он быстро учится.
Амон вернулся в гостиную и тут же, в углу зазвонил телефон. Светлана, зная, что всё равно не поймёт сказанного, предоставила разбираться Амону.
Бросив пару слов в трубку, тот положил на рычаг, повернулся к ней и сообщил, что это интересуются служащие отеля. Они услышали шум и позвонили, дабы узнать всё ли у нас в порядке. Он же успокоил, сообщив, что ничего не произошло, и всё «на высшем уровне». При последних словах девочка вздохнула, мысленно пожалев, что не знает местного языка.
— Сейчас собираемся посетить казино. Присоединишься, или предпочитаешь провести день в компании пса? Предупреждаю сразу, номер с балконом второй раз изобразить не удастся. Я запру твой номер и балкон, на случай если вздумается сигануть вниз. В общем, в случае отказа, день тебе придется коротать наедине с телевизором и этим преданным псом.
— Вам, — резко бросила слово девочка.
— Что «мне»?
— Преданным вам псом. Вы хотели сказать, — пояснила свою реплику Светлана.
Амон развёл руками:
— Как тебе будет угодно считать. Ну, как? Идёшь с нами в казино или... Он обвел глазами гостиную
— Иду с вами, — решила девочка
— Отлично! Тогда в номере останется только собака. Пока не покинем Неаполь, псу придется быть всё время в помещении. Обращаясь к собаке: — Вечером накормим.
— Он не голоден. Я предлагала ему со стола, он не захотел, — объяснила Светлана.
— Ха! Такое создание должно питаться только мясом. Сырым мясом. Конечно, он оставил без внимания твою заботу. Он ждёт более существенного.
— Надеюсь, не человека? — съязвила девочка.
— Нет. Кролика ему хватит, хотя, об этом надо поразмыслить. Человек, он конечно вкуснее, псу должен прийтись по вкусу. А моя собака должна получать только самое лучшее.
В коридоре их уже ждали.
Пока Амон запирал номер, девочка успела рассмотреть эту компанию. К своему удивлению она обнаружила нового спутника. Возле Барона и Валентина стоял толстяк с хитрыми кошачьими глазами. Приблизившись, девочка поразилась его глазам, они действительно были кошачьими, изумрудно-зелёные с вертикальным зрачком.
Прищурив свои изумительные глаза, толстяк голосом Юма спросил:
— Светлана, не узнаём?
Мысленно припомнив все встречи, Светлана призналась:
— Нет, не узнаю. Как вас зовут?
— Юм. Знакомое имя, не правда ли?
— Да. Вас не узнать в новом виде. А хвост куда дели?
— Спрятал, — с заговорщицким видом подмигнул Юм Светлане. — Пришлось принять подоба¬ю¬щий вид. Котов в казино не пускают. Прошу.
Юм предложил руку девочке. Оперевшись на неё, последовала с Юмом за остальными, ушедшими немного вперёд. Из отеля вышли все вместе и двинулись по дороге, держа свой путь в казино.
Казино встретило компанию ровным гудением голосов, разрываемым время от времени восторженными возгласами или громким стоном отчаяния и разочарования.
Потные, взволнованные игроки, с равнодушием встретили вновь прибывших. Сейчас, в этом мире, для них ничто не существовало кроме рулетки, на которую была поставлена жизнь игрока. Останется ли он без копейки в кармане, или, разорив казино, выйдет новым миллионером.
Горящие азартом глаза, дрожащие руки, отсчитывающие возможно, последние банкноты, объединили людей окруживших столик и крупье. А тот, как всевышний невозмутимо, движением руки, разорял или обогащал смертных. Он был спокоен ведь, как не велик был бы выигрыш игрока, казино всегда останется со своей львиной долей. Бросая подчас целые состояния на разрисованный стол, люди внимали ему как оракулу, предвещавшему великие бедствия или о грядущей жизни полной всяческих соблазнов.
Вдоль стен стояли игральные автоматы, но большинство присутствующих толпилось возле рулеток. Кое-кто пытал свое счастье за карточным столом.
Разменяв банкноты на жетоны, посетители ринулись в гущу событий.
Юм шепнул Светлане:
— Посмотрим, сможет ли казино обыграть дьявола.
Потянул её к карточному столу. Небрежно кинув несколько жетонов, Юм присоединился к игрокам. Заранее зная, чем закончится игра, Светлана оглянулась в поисках остальных. К её удивлению из всей компании (исключая Юма) к игре подключился только Валентин.
Амон и Барон, подобно Светлане, только наблюдали. Они с жадностью вглядывались в лица окружающих, словно пытаясь понять, до какой степени отчаяния доведён какой-нибудь разорившийся на ставках игрок, не покидающий заведение, и с интересом следящий за игрой остальных с завистью и злобой. Догадавшись, что Амон и Барон ищут свои жертвы. Светлана отвернулась. Подошла к Юму, по крайней мере, он играл, хоть и жульничал, но играл. По горке жетонов, видно, что игра идёт по-крупному. Его постоянный выигрыш не мог не привлечь внимание окружающих.
Возвышаясь на столе, жетоны не оставили равнодушными любителей лёгкой поживы. Возле Юма стали увиваться сомнительные типы, а симпатичные девушки старались привлечь его внимание. Самой решительной оказалась молодая женщина с иссиня-чёрными волосами, карими глазами. Её губы были накрашены ярко-алой губной помадой. В глазах Светланы она выглядела несколько шокирующе.
Платье брюнетки притягивало взгляды своими откровенными вырезами, которые были так глубоки, что казалось, потяни немного за плечи, и оно разойдётся на две половинки до пояса.
Небрежно оттеснив сидящих рядом с Юмом, брюнетка по-свойски положила руку на его плечо, и что-то шепнула на ухо по-итальянски. Оба дружно рассмеялись. Не оставляя улыбки на лице, Юм пододвинул рукой жетоны к этой женщине, другой рукой обнял за талию. Спустя какое-то время рука незаметно опустилась на пару ладоней ниже. Женщина с жаром проигрывала одну ставку за другой. Юм не препятствовал. С удовольствием наблюдал, как она транжирит его деньги. Подмигнув Светлане, нацепил чёрные очки, пытаясь скрыть свои необычные глаза. Взяв из оскудевшей кучки несколько жетонов, Юм под уничтожающим взглядом брюнетки протянул их Светлане. Жестом указал на стоявшую неподалеку от них рулетку.
— Сделай ставку, — предложил он.
Неуверенно девушка направилась к рулетке. Там, не спеша, попыталась вникнуть в правила игры.
Время летело незаметно. Будь в казино окна, то Светлана заметила бы, как стемнело. С удивлением Светлана констатировала, что подобно остальным игрокам, она поддалась азарту.
Удача была переменчива, но в конечном итоге жетоны остались на столе, и теперь они принадлежали кому-то другому.
Облегченно вздохнув, и не желая вновь впадать в азарт игры, Светлана поспешила отойти от манящего к себе стола. В её отсутствие от реальности, в казино ничего не изменилось. Единственно Юм перекочевал со своей подружкой от карточного столика к игральным автоматам. Опять привлекая внимание, Юм выпустил поток монет в одном из автоматов. Брюнетка, звонко хохоча, подставляла ладони под этот источник. Судя по некоторым алчным взглядам, многие были не прочь последовать её примеру.
Барон стал увиваться возле взъерошенного парня, волосы которого выглядели так, как будто он собственноручно пытался снять себе скальп. Что-то с жаром ему втолковывая, Барон незаметно уводил незадачливого игрока в сторону, туда, где в ожидании стоял Амон. Там же, в стороне от общей массы людей, они стали горячо нашептывать, попутно, шелестя бумагами и хрустя новыми купюрами.
Юм с подругой приступили к опустошению третьего игрального аппарата. Подрядив одного из любопытствующих держать поднос, усыпанный блестящими монетами.
Светлана подошла к Валентину, с любопытством наблюдая за его игрой.
По видимому кто-то из казино сообщил о странном толстяке, срывающем огромный куш, так как повседневность казино была нарушена громкими криками, и в помещение ворвались вооруженные люди. На удивление они не пытались скрыть свои лица, словно верили в свою безнаказанность. Сделав несколько предупредительных выстрелов и прокричав хрипло угрозы, они заставили присутствующих лечь на пол.
Валентин потянул Светлану за собой, под стол. И уже из-под стола они наблюдали, как разворачиваются события. Впрочем, не понимавшая ни слова из получившегося диалога девочка, так и не получила полного представления о происходящем. Единственно в чём не приходилось сомневаться, так это в том, что их грабят.
Бандитов было шестеро. Они разошлись по всему залу, держа его под наблюдением.
Звук упавшего из ослабевших рук добровольного помощника Юма – подноса, заставил всех бандитов отвлечься и бросить взгляд на незадачливого игрока. Звонко звеня, монеты рассыпались в разные стороны, у близстоящих столов возникла какая-то оживлённость. Сидящие под ними посетители, тянули руки в проход, стараясь как можно больше загрести монет под стол.
— Эй! Это мои деньги! — громко возмутился Юм.
Его голос пронесся над притихшим залом.
Бандиты зашевелились.
— Ты, толстый. Заткнись, — хрипло прорычал ближайший к нему бандит, угрожая револьвером. — Быстро лицом в пол!
— Это мои честно заработанные деньги. Точнее выигранные, и заметьте – честно! — не думая затыкаться, возвестил Юм
Брюнетка потихоньку начала отползать от него в сторонку, под спасительный стол. Там её встретили ворчанием, все места были забиты.
Юм же напротив, прятаться не собирался. Он вызывающе смотрел на захватчиков, засунув глубоко в карманы брюк руки.
— Юм! — раздался знакомый Светлане носовой голос, из другого конца зала. Дальше речь Амона происходила на итальянском языке: — Не приставай к ребятам. Пусть делают своё дело и уматывают отсюда. Они и так появились здесь не вовремя.
Юм капризно надул щеки. Посмотрев на ошарашенных захватчиков, которые впервые столкнулись с таким диалогом в их присутствии, и теперь в замешательстве соображали, что предпринять, продолжил обвинительную речь:
— И не подумаю! Это возмутительно! Ворваться, когда я играю, испугать мою кошечку, — с этими словами он нагнулся, выискивая свою подругу, позвал: — Кис! Кис! — выпрямившись, обвиняюще ткнул пальцем в бандита. — Ты испугал её! Теперь давай, ищи, где она спряталась.
— Этот тип - сумасшедший! — повернулся к товарищам бандит. Сверкнув глазами, приказал: — Живо на пол!
Подтверждая свои слова выстрелом, нацеленным на игральный аппарат, позади Юма. Пуля разбила экран. Мелкие искры замыкания на время заискрили в чреве аппарата. Повалил дым.
Юм невозмутимо остался стоять на месте. Но, по-видимому, решил пойти на компромисс:
— Может, вы позволите собрать мой выигрыш? — вежливо поинтересовался он.
— Будьте так любезны, — вежливо ответил бандит, протягивая Юму мешок. — Собери вот сюда...
— Юм! — опять донёсся знакомый Светлане голос. — Оставь, чёртовы деньги, пусть они убираются отсюда!
— Последуйте совету вашего друга, — согласился бандит, всё ещё настроенный вполне миролюбиво. Его товарищи тем временем опустошали кассу и карманы сидящих под столами.
— Только через мой труп! — торжественно возвестил Юм.
— За этим дело не станет, — озлобленно прошипел бандит, выпуская в Юма четыре пули.
Женский визг, оглушая, разнёсся по казино. Слабый пол забился в истерике. Мужчины зароптали. Выпустив ещё несколько пуль по столам, захватчики успокоили зал.
Юм упал в лужу крови, подёргав с десяток секунд всеми конечностям. Смотрелось потрясающе! Устланный монетами пол и в этой сверкающей груде тело. Брызги крови на метр оросили всё вокруг. И теперь Юм лежал в странном сочетании золотого блеска и алой крови.
Светлана этого не видела, соседние столики загораживали обзор зала. Да и ей было не до этого. Зная, что Юм придуривается, она не беспокоилась о нём.
Амона, что-то не было слышно, а обирающий карманы игроков бандит уже подходил к рулетке, под которой находились она, Валентин и ещё несколько человек. Он заглянул под стол.
— О, сколько вас тут! — пробормотал бандит по-итальянски. — Раскошеливайтесь мои милые, — и обращаясь к Светлане: — А тебя, цыпочка, я обыщу сам. В каких интересных местах бывают спрятаны деньги, что просто диву даёшься!
Он протянул руку к её груди.
Не понимавшая ни слова, Светлана вполне сообразила, что ему надо. По возможности, забравшись как можно глубже, огляделась в поисках сидящего рядом Валентина. Но он куда-то исчез. Впрочем, он быстро обнаружил себя, сказав раздражённо по-русски:
— Ты уже всё забрал! О, нет! Там-то, уж точно ничего нет, — его голос доносился с другого конца стола. Добавив несколько слов на местном наречии, опять перешёл на русский: — Что, убедился? Нет… что ж поищи и здесь, раз тебе доставляет это удовольствие.
Девочка с отчаянием повернулась, и вовремя. Волосатая рука уже была готова ухватить и вытащить её из-под стола, где она пряталась. Карие глаза захватчика сверкали немым торжеством. Не отрывая от неё взгляда, отрывисто прошептал:
— Выходи, — теряя терпение, прорычал: — Дурёха!
Не имея возможности отползти дальше, девочка замера, в ужасе смотря на приблизившегося к ней бандита. Его рука цепко ухватила ногу и теперь вытягивала на проход. Молча, Светлана попыталась извернуться. Вспомнила о стилете, всегда висевшем на поясе. Судорожно сжала пальцы на костяной рукоятке.
Лампа, висевшая над рулеткой, ослепила глаза, когда последним усилием бандит вытащил её в проход между игральными столами,
Коротко размахнувшись, девочка пронзила стилетом его руку насквозь.
Громко вскрикнув, бандит отпрянул, с изумлением разглядывая окровавленный стилет, лезвие которого выходило с другой стороны запястья. Попытался выдернуть, но при прикосновении к рукоятке, его словно ударило током. Свалившись на пол, он закорчился от боли, непрерывно вопя. Его крики проносились по казино, будя эхо.
Светлана с не меньшим ужасом, широко раскрыв глаза, наблюдала, как меняется раненая рука с торчащим из неё стилетом. Клинок будто живой вгрызался в тело, обращая его в пепел. Сначала появился волдырь, словно стилет был раскаленным. Он лопнул. Потекла жидкость. Обнажилось мясо. Красное обгорелое мясо, оно продолжало поджариваться. Мышцы обугливались, оголяя кости. Испепеляющая язва, уничтожая плоть, продвигалась от запястья по руке, к плечу оставляя за собой голую кость. Теперь стилет торчал среди костей кисти. Бандит затих, по-видимому, потеряв сознание.
Но не успел умолкнуть этот человек, как хор из нескольких голосов снова зазвучал в зале.
Бандиты уже не знали куда броситься, просто стояли и рассеянно смотрели, то в одну сторону, то в другую. На этот раз виновником был Юм. Точнее не он сам, а его результат «вежливого разговора» с захватчиками.
Оставив Юма лежащим в крови, они уже не обращали внимание. Крики укрывающихся рядом людей привлекли всеобщее внимание. Один из кричавших извивался от боли. Его кожу разъедала неизвестно откуда взявшаяся кислота. Она медленно прокладывала свой путь через одежду, через кожу, трепещущие мышцы, разъедая по пути рёбра, направляя свой путь, к бешено бьющемуся сердцу, распространяя за собой запах тления и пузырящуюся пену.
Счастливчики, избежавшие этой участи, отпрянув в сторону, поддерживали стон разъедаемого, многоголосым хором ужаса.
Кислота уничтожила часть стола и пол неподалеку от него, и под ним. Капли крови толстяка внезапно превратились в съедающий всё на своем пути раствор. Самому толстяку это ничем не грозило, хоть он и находился в самом центре пузырящейся массы. Более того, под напряженными взглядами, он стал оживать. Открылись глаза. Зашевелились руки.
Зал погрузился в безмолвие.
Человек, которого все считали мертвецом, встал. Медленно двинулся на затаившихся в страхе людей. Гробовую тишину разрезал очередной истошный женский визг. Он послужил сигналом.
Толпа ринулась к выходу, игнорируя бандитов, стараясь, быстрее покинуть здание и выскочить на улицу, в надежде, что там кошмар прекратится.
Осаждая недоумевающих таксистов, боролись за транспорт и с безумием в голосе диктовали свои адреса.
Проезжающие автобусы были атакованы. Выломав двери ещё при движении, люди вломились в салон, с мольбой и угрозой обращаясь к водителю дать по газам и увезти их как можно быстрее с этого злосчастного места.
Опустевший зал представлял собой печальное зрелище: перевёрнутые столы, сумки с деньгами и драгоценностями, пол разъеденный кислотой зиял многочисленными дырами. Лежащие труппы и один передвигающийся. Последний, подняв руки, издал душераздирающий стон.
— Юм! Прекращай выламываться! — Амон всё ещё находящийся в углу зала с Бароном, окриком остановил вошедшего в роль Юма. Неудачник, которого они хотели раскрутить на договор, исчез вместе с остальными. И это не прибавило радости в голосе Амона. Да, и Барон выглядел не совсем счастливо. — Ты и так сделал всё, чтобы помешать нам в удачной сделке.
Обвинил Юма Амон, пробираясь между столами к сидевшему в оцепенении, единственному оставшемуся человеку. Он сидел на полу, закрыв лицо руками. Возле него лежало тело с торчавшим из костей руки стилетом и продолжающее медленно терять свою плоть. Часть тела уже сверкала вычищенными до блеска костями. Подойдя к трупу, Амон выдернул стилет, и распространение язвы прекратилось. Там, где мясо не обуглилось, оно представляло собой волдыри и обнажённые сошедшей кожей - мышцы. Зрелище сожженного тела было ужасающим.
Амон приблизился к оцепеневшему человеку, положил руку на его плечо.
— Пойдём, нам тут уже делать нечего.
Очнувшись будто от сна, девочка подняла голову, растерянно посмотрела на стоявшего рядом дьявола. Он протягивал ей стилет. Вскочив на ноги, она с ужасом отпрянула в сторону, не желая касаться этого страшного оружия. Её взгляд остановился на трупе. Крик застрял в горле, она только подняла руки к лицу, словно желая укрыться от этого зрелища.
— Чисто ты его, — усмехнулся весело дьявол, кончиком туфли двигая кости. — Держи свой стилет, и пойдём отсюда, — обращаясь к Юму, всё ещё передвигавшемуся по залу не сгибая колен. — Хватит, оставшиеся зрители не оценят твоих усилий. Зомби ты сыграл нормально, но не вовремя. И вообще, какого чёрта, стал спорить? Пусть ребята поживились бы. Валентин! Много из тебя «вытрясли»?
Валентин приводил себя в порядок, заправлял рубашку, надевал туфли. На вопрос Амона только развёл руками и с ухмылкой произнёс:
— Всё! Очень по-дружески отнеслись. Попытались насколько можно облегчить мой вес. Ремень с золотой пряжкой стащили, — поддерживая брюки, он прошёлся по залу в поисках своих вещей. — Вот он! — воскликнул Валентин, поднимая свою вещь с пола. Поспешно вдев в брюки ремень, облегченно вздохнул: — Вероятность потери брюк по дороге, свелась к нулю. Сейчас полиция, должно быть нагрянет. Нужно уходить.
Вместе с Юмом, Валентин направился к выходу. Барон последовал за ними. Амон потянул Светлану за собой. Ещё толком не придя в себя, она последовала за дьяволом к дверям. Стилет, протянутый Амоном, проигнорировала. Это оружие, так страшно убившее человека, вызывало в ней отвращение. Они вышли на улицу. Амон, державший в руке стилет, аккуратно прикрыл двери казино за собой. Издалека доносился звук сирены. Он приближался.
Стёкла домов, стоявших вдалеке, отразили блики проблесковых маячков полицейских машин. Четверка последних покинувших здание не спеша, двинулась по тротуару, освещённому уличными фонарям, фарами встречных машин и светом неоновых вывесок. Посмеиваясь, они направлялись к ближайшему ресторану, так как Юм заявил, что за время проведение трупом, он изрядно проголодался. Найдя подходящее заведение, группа решила осчастливить его своим появлением. Словно их и не обчищали бандиты, они заказали множество выпивки и еды. Светлана сидела, понурившись, сейчас застолье ей было в тягость. Амон всё-таки вернул стилет в ножны. Теперь своей тяжестью он напоминал о случившемся, и роли которую он сыграл.
— Юм! Почему ты раньше не стал оживать? — поинтересовался Валентин. — Начал бы на несколько минут раньше, меня бы не раздели, и Светлана избежала бы шока, — поворачиваясь к девочке: — Я так понимаю, тебя тоже хотели тщательно обыскать?
Юм замахал на Валентина руками.
— Ты не прав! Я как раз вовремя! Как здорово она его проткнула! И кинжал оставила в ране, и насладилась всей гаммой его страданий. Жаль, что он быстро отключился. Чтобы эффект не пропал, пришлось подключиться мне. К счастью, когда я падал, кровь попала на того, второго, который стал следующим трупом. Он мне здорово подыграл, с его помощью, моё воскрешение восприняли как нельзя лучше.
Амон с ним не согласился:
— Какого чёрта, ты вообще стал срывать банк казино? От такого шума, они как мухи на мёд полезли. Может, ты и повеселился, но сделка, на которую мы рассчитывали, сорвалась.
Юм с ехидной усмешкой забормотал:
— Прошу прощения. Но это же не единственное казино в городе. Найдём ещё одно, пусть нелегальное.
— Как же, — фыркнул Барон. Тыча пальцем в Юма, напомнил: — Вчера, кто устроил заваруху в другом заведении? Вспомни заголовки газет: «Кровавое побоище в казино». А после этого случая, остальные просто закроются. Люди побоятся их посещать.
— Но есть же и другие игры, — защищался Юм.
— Есть, но попробуй там заключить договор. Не думаю, что тебе удастся. — Барон махнул рукой. — Ну, да ладно, оставим эту тему. Валентин, где твоя подружка? Что-то давно её не видели.
— Ей всё маникюр, причёски, платья. Вот и носится по Неаполю. И всё у неё причины, — пожаловался Валентин. — Я и сам Катерину вижу только ночью, а утром опять покупки, салоны. Что поделаешь, женщина. — Валентин повернулся к задумчивой Светлане. — Спагетти просто восхитительны! Советую попробовать.
— Что-то не хочется, — отвернулась девочка.
Нахмурившись, Амон пододвинул тарелку.
— Ешь, если не хочешь, чтоб тебя заставили.
Глубоко вздохнув, девочка повернулась к тарелке, решив сделать вид, что ест. И все же попробовав, она почувствовала, что действительно голодна. Происшествие в казино отбило всякие мысли о еде, но вкус спагетти, как признал Валентин, был восхитителен и напоминал, что последний раз она была за столом утром. Дружеская беседа и отличные блюда отодвинули недавнее происшествие в прошлое, и только воспоминания, как шрам, остались в душе у девочки. События теперь казались ночным кошмаром, здесь, в освещенной множеством огней комнате, где люди пришли отдохнуть за трапезой и послушать приятную музыку.
Погружённая до этого в свои воспоминания, Светлана не заметила, что тихая мелодия давно плывет над залом, убаюкивая и успокаивая израненную душу. Даже Юм притих, вслушиваясь, но и не забывая, попутно опрокидывать рюмку коньяка.
Счастливый покой царил в ресторане. Официанты неслышно скользили межу столами, обслуживая клиентов.
За освещенными окнами царила ночь, где в темноте затаился ужас и мрак, от которого люди пытались скрыться в помещениях, яркий свет которых заставлял темноту скрываться в проулках, забиваться в подворотни, таиться в тёмных подвалах.
И случайный прохожий, забредший туда, мог стать жертвой насильников и грабителей. Но в этом ресторане - островке света и спокойствия, люди наслаждались безопасностью и не вспоминали о ночи караулящей их за дверьми. И только утренние сводки газет напоминали им, что ночью не спит и ещё кое-кто. Слуги, которого сейчас пировали в этом маленьком раю.

Шум у входной двери и рычание пса проникли в сон Светланы, а затем и вовсе прогнали его. Потянувшись, девочка окончательно проснулась. Настойчивый стук в дверь не прекращался, этому стуку аккомпанировал пёс, вкладывая в рычание, похоже, всю душу.
Ещё раз потянувшись, вскочила с кровати, накинула халатик и направилась к дверям, в которые кто-то усиленно ломился. Желая открыть дверь, девочка протянула руку, но быстрый разворот тела собаки от дверей к ней, остановил её. Теперь Пёс, внимательно наблюдал за её движениями, не подпуская к двери и игнорируя стук.
— Кто это? — громко спросила Светлана, надеясь, что за дверью услышат и поймут.
Её услышали. Перестали рваться в номер, и голос Валентина, приглушённый дверью спросил:
— Светлана, Катерина у тебя?
— Нет... Её здесь нет. Она пропала?
— Похоже, пропала, — голос из-за двери вздохнул. Помолчав, Валентин сообщил: — Пойду к Дорну, он скажет, где она.
Через несколько секунд шум у соседнего номера возвестил ей, что Валентин вошёл в апартаменты Дорна.
Возбуждённая такими событиями, девочка уже не думала возобновлять прерванный сон. Посуетившись по комнатам и приведя себя в порядок, Светлана не находила себе места в запертом номере. Пес как привязанный следовал за ней по пятам.
За окном день только начинался. Тьма нехотя отползала за горизонт - на запад. Солнце ещё не взошло, и небо только-только набирало краски на востоке.
Вероятно, Валентин всю ночь не спал, волнуясь о своей подруге.
Светлана прошла в третью комнату в надежде застать там Амона, который прояснил бы, что происходит. Но и в той комнате его не оказалось, а тренер уже ждал её. Сообразив, что теперь эту комнату так просто не покинуть. Светлана отослала пса в гостиную, а сама приступила к тренировкам, на всём протяжении которых, мысль о Катерине не покидали её.
— Такое усердие похвально, — раздался голос Амона, когда тренировка подходила к концу.
Небрежно махнув рукой на склонившегося в почтительном поклоне тренера, он заставил того исчезнуть. Мягко ступая, как гепард на охоте, приблизился к Светлане.
С удивлением, Светлана подумала, что Амон странно меняет свои походки. На людях он хромает, иногда переходя на нормальный шаг, а когда находится при Дорне, то двигается крадучись, как будто принадлежит к кошачьей породе. Должно быть, его реальная походка именно такая, когда он ходит только среди своих.
С ухмылкой Амон осмотрел девочку с ног до головы, и тут в его лице что-то изменилось. Взгляд стал холодным, жёстким, с неудовольствием в голосе он спросил:
— Почему без медальона и кинжала?
Светлана пожала плечами:
— Потом одену. С ними заниматься неудобно, — и в свою очередь спросила: — Амон, вы не в курсе, что случилось с Катериной?
— Стилет всегда должен быть при тебе, — приказал Амон, оставив без внимания её вопрос. Протянув руку и взяв из воздуха ножны с кинжалом, он подал всё Светлане. Та, молча, прицепила их к поясу. Щёлкнув пальцами, Амон сотворил медальон, который неизвестно как оказался на шее девочки.
— Чтоб больше я не повторял этого, — предупредил он.
Светлана вернулась к волновавшему её вопросу.
— Валентин потерял свою подругу. Вы не в курсе, где она?
— В курсе, — Амон крадучись направился в гостиную. Светлана поспешила следом, стараясь не пропустить ни одного его слова.
— Я был у Дорна, когда Валентин посетил нас... — тут он замолчал. Пёс в гостиной, обрадованный их появлением, проявил слишком бурную радость, чтобы Амон смог продолжить разговор. Усмирив взглядом разошедшегося пса и потрепав его за загривок, Амон, видя, что Светлана с нетерпением ждет продолжения, снова заговорил: — Да, я в курсе. Валентин, хоть сейчас не принадлежит к людям, но и наших способностей не имеет. Дорн сообщил ему, где находится его подруга. И Валентин покинул наше общество на энное время. Он уже в пути, по следам Катерины.
— Но где же она? — удивилась Светлана.
— В данный момент, Катерина покинула Тунис и с небольшой компанией направляется на юг страны.
Светлана изумлённо уставилась на Амона не в силах усвоить эту информацию. Ещё вчера утром Катерина пыталась её навестить, а сегодня утром, кое-кто утверждает, что она в Африке, неизвестным образом преодолев за сутки Средиземное море.
— Почему неизвестным, — откликнулся на её мысли Амон. Развалясь на диване и положив руку на сидящего рядом пса, он наслаждался произведённым эффектом. Светлана рухнула на стоявшее напротив дивана кресло не в силах вымолвить и слово, Амон небрежно махнул свободной рукой. — Способ передвижения вполне известен, это яхта. Могу ещё добавить, что яхта принадлежит арабу.
— Но почему она уплыла с ним? Заставить он не мог, значит, Катерина добровольно?
— Говоришь «не мог заставить»? — усмехнулся Амон, — Позволь узнать, откуда у тебя такие мысли?
Светлана пожала плечами.
— Она при свите Дорна. Разве можно совершить насилие над его окружением?
Амон нахмурился, резко убрав руку с собаки, приподнялся на локте.
— Ты не путай. Я, Барон, Юм - это совсем другое. Нежели Катерина и Валентин. Дорн вернул их в мир людей на время, и на время дал тела. Но они уязвимы, как и все люди. В отличие от нас, Катерина, как всякий человек на Земле подвержена алкоголю, наркотикам. Её можно оглушить, усыпить, убить. Правда Катерина вернётся туда, откуда Дорн позвал её, — скривившись в улыбке, добавил: — И как женщина, она не уступает живым людям, а в кое-чем даже превосходит этот якобы «слабый пол». Она в полной мере владеет женской магией. Араб попался на её крючок, и ещё нужно разобраться кто чей пленник.
— Амон, но вы поможете Валентину? В отличие от него, можете преодолевать расстояния моментально. Что вам стоит навестить Катерину и освободить?
— Натурально - ничего, — согласился Амон. — Но «кесарю - кесарево, Богу – богово». Мы не будем вмешиваться. Единственно, в чём поможем - укажем, где она находится, и одолжим корабль. Кстати «Летучий голландец» уже в пути. Сейчас мы тоже двинемся в путь.
— Всё-таки поможете, — обрадовалась девочка.
Амон отрицательно покачал головой:
— Валентин сам справится. А Дорн покидает Неаполь и держит свой путь в Рим. Разумеется, мы сопровождаем Хозяина.
Амон поднялся с дивана, направляясь к двери, предупредил:
— У тебя полчаса на завтрак и сборы.
— Но судно ушло с Валентином!
— В Рим мы приедем автомобилем. Ты сможешь посмотреть панораму Италии.

Амон остался верен своему слову и через полчаса он открывал дверь номера с приглашением следовать за ним к выходу.
Выйдя первой, Светлана, обернувшись, увидела, как Амон ведёт за собой собаку. Приблизившись к порогу, пёс постепенно стал исчезать, по мере того как переступал порог, его тело растворялось в воздухе. Последним мелькнул кончик хвоста, и пёс исчез полностью.
Амон закрыл дверь, не спеша двинулся по коридору, вертя ключ на пальце.
— Куда дели пса? — спросила Светлана.
— Он рядом со мной, можешь подойти и потрогать.
Светлана неуверенно протянула руку, и возле Амона почувствовала в воздухе нечто, похожее на шерсть. Что-то мокрое прошлось по руке, вздрогнув, она догадалась, что язык пса. Ладонь была влажной. Изумленно покачав головой, Светлана поспешила за Амоном и его невидимой собакой.
Служащие с огорчением проводили до выхода на улицу своих щедрых постояльцев и искренне пожелали скорой встречи. Напоследок сунув пачку банкнот швейцару, заботливо попридержавшему дверь, Амон со спутницей вышел на улицу.
Заметив последний жест Амона, Светлана, не удержавшись, с ехидством спросила:
— Амон, а как же милосердие? Пачка денег - это как-то на чаевые не похоже.
Амон с досадой посмотрел на девочку, словно он был разочарован её непониманием. Но все-таки разъяснил:
— Это не милосердие. Это шик. Так лишний раз я доказываю, что я богаче любого на Земле и деньги для меня просто мусор, пыль. Кидая пачку денег, я унижаю его, и его представление о мире, — усмехнувшись, добавил: — И потом, ты не наблюдательна. Кое-кто заметил столь щедрый жест и принял на заметку. Так что этот человек сегодня дома ночевать не будет. Через пару часов он пострадает именно из-за денег, которые я дал. Это не милосердие, а помощь быстрее перейти в иной мир.
— Эй! Вы ещё долго будете дискутировать? Я уже устал вас ждать! — голос Юма прозвучал рядом, из чёрного шикарного лимузина, что стоял у обочины.
Приземистый и длинный, лимузин не мог не вызвать чувство восхищения.
— Мы поёдем в нём? — с восторгом спросила Светлана, проводя рукой по чёрной полировке машины. Очищенный до зеркального блеска, он сверкал на солнце как тёмный бриллиант.
— Прошусс. — с этими словами Юм открыл дверь, открывая взору, просторный салон и опять запрыгнул на сиденье рядом с Дорном.
Барон сидел возле водителя.
Сев по соседству, Светлана посмотрела, как Амон направляет невидимого пса в салон. Дрогнувший пол под ногами возвестил, что животное уже в машине.
— Чудовище! Чудовище! — завопил кот, и когтями раздирая обивку, полез на спинку сиденья. — Амон! Что за фокусы! Выгони его отсюда, он же меня съест! Вон как смотрит! Ты кормил его?
— Это мой пёс, — сообщил Амон, не обращая внимания на Юма, сел рядом со Светланой.
Шофёр аккуратно прикрыл дверь машины.
— Твой пёс! — возмутился Юм. — А обо мне ты подумал? Останови его, Амон, что ты смотришь! Он же на меня лезет!
Обивка сиденья прогнулась, как будто что-то тяжелое легло на неё. Кот внезапно преобразился. Вставшая дыбом шерсть, легла в противоположном направлении. От хвоста к голове. Дальнейшие возмущения кота прояснили, что же с ним произошло.
— Твой чёртов пёс, всего меня измусолил. Будто я кость какая-то! — застонал Юм, стараясь пригладить шерсть в нужном направлении. О! Он опять лизаться лезет. Амон убери пса! И пусть свои нежности он высказывает на ком-нибудь другом. Светлана, тебе нужен лижущийся пес?
Светлана покачала головой. Пес, конечно, лижется, но он принадлежит Амону, об этом не стоило забывать.
Похоже, пёс присмирел, так как Юм, успокоившись, слез со спинки на сиденье и свернувшись клубком, уютно устроился. Единственно, его глаза, то и дело возвращались к тому, что было под ногами у пассажиров.
Машина плавно тронулась, и быстро набирая скорость, устремилась к дороге, ведущей в Рим.

http://izknigi.narod.ru/Vizit.html

Рейтинг: 
0 (0)

Отмена
Для того чтобы добавить комментарий вам нужно авторизироваться. Пожалуйста авторизируйтесь.


Комментарии:

Для того чтобы добавить комментарий вам нужно авторизироваться. Пожалуйста авторизируйтесь.
Для того чтобы добавить комментарий вам нужно авторизироваться. Пожалуйста авторизируйтесь.
Написать комментарий